Божественная комедия

Данте Алигьери (Dante Alighieri)

Часть 1

Ад (Inferno)

Песнь XV
Круг седьмой.— Третий пояс (продолжение).— Насильники над естеством (содомиты).— Брунетто Латини.
1 Вот мы идём вдоль каменного края;
А над ручьём обильный пар встаёт,
От пламени плотину избавляя.

4 Как у фламандцев выстроен оплот
Меж Бруджей и Гвидзантом, чтоб заране
Предотвратить напор могучих вод,

7 И как вдоль Бренты строят падуане,
Чтоб замок и посад был защищён,
Пока не дышит зной на Кьярентане,

10 Так сделаны и эти, с двух сторон,
Хоть и не столь высоко и широко
Их создал мастер, кто бы ни был он.

13 Уже от рощи были мы далёко,
И сколько б я ни обращался раз,
Я к ней напрасно устремлял бы око.

16 Навстречу нам шли тени и на нас
Смотрели снизу, глаз сощуря в щёлку,
Как в новолунье люди, в поздний час,

19 Друг друга озирают втихомолку;
И каждый бровью пристально повёл,
Как старый швец, вдевая нить в иголку.

22 Одним из тех, кто, так взирая, шёл,
Я был опознан. Вскрикнув: «Что за диво!» —
Он ухватил меня за мой подол.

25 Я в опалённый лик взглянул пытливо,
Когда рукой он взялся за кайму,
И тёмный образ явственно и живо

28 Себя открыл рассудку моему;
Склонясь к лицу, где пламень выжег пятна:
«Вы, сэр Брунетто?» — молвил я ему.

31 И он: «Мой сын, тебе не неприятно,
Чтобы, покинув остальных, с тобой
Латино чуточку прошел обратно?»

34 Я отвечал: «Прошу вас всей душой;
А то, хотите, я присяду с вами,
Когда на то согласен спутник мой».

37 И он: «Мой сын, кто из казнимых с нами
Помедлит миг, потом лежит сто лет,
Не шевелясь, бичуемый огнями.

40 Ступай вперёд; я — низом, вам вослед;
Потом вернусь к дружине, вопиющей
О вечности своих великих бед».

43 Я не посмел идти равниной жгущей
Бок о бок с ним; но головой поник,
Как человек, почтительно идущий.

46 Он начал: «Что за рок тебя подвиг
Спуститься раньше смерти в царство это?
И кто, скажи мне, этот проводник?»

49 «Там, наверху,— я молвил,— в мире света,
В долине заблудился я одной,
Не завершив мои земные лета.

52 Вчера лишь утром к ней я стал спиной,
Но отступил; тогда его я встретил,
И вот он здесь ведёт меня домой».

55 «Звезде твоей доверься,— он ответил,—
И в пристань славы вступит твой челнок,
Коль в милой жизни верно я приметил.

58 И если б я не умер в ранний срок,
То, видя путь твой, небесам угодный,
В твоих делах тебе бы я помог.

61 Но этот злой народ неблагородный,
Пришедший древле с Фьезольских высот
И до сих пор горе и камню сродный,

64 За всё добро врагом тебя сочтёт:
Среди худой рябины не пристало
Смоковнице растить свой нежный плод.

67 Слепыми их прозвали изначала;
Завистливый, надменный, жадный люд;
Общенье с ним тебя бы запятнало.

70 В обоих станах, увидав твой труд,
Тебя взалкают; только по-пустому,
И клювы их травы не защипнут.

73 Пусть фьезольские твари, как солому,
Пожрут себя, не трогая росток,
Коль в их навозе место есть такому,

76 Который семя чистое сберёг
Тех римлян, что когда-то основались
В гнездилище неправды и тревог».

79 «Когда бы все мои мольбы свершались,—
Ответил я,— ваш день бы не угас,
И вы с людьми ещё бы не расстались.

82 Во мне живёт, и горек мне сейчас,
Ваш отчий образ, милый и сердечный,
Того, кто наставлял меня не раз,

85 Как человек восходит к жизни вечной;
И долг пред вами я, в свою чреду,
Отмечу словом в жизни быстротечной.

88 Я вашу речь запечатлел и жду,
Чтоб с ней другие записи сличила
Та, кто умеет, если к ней взойду.

91 Но только знайте: лишь бы не корила
Мне душу совесть, я в суждённый миг
Готов на все, что предрекли светила.

94 К таким посулам я уже привык;
Так пусть Фортуна колесом вращает,
Как ей угодно, и киркой — мужик!»

97 Тут мой учитель на меня взирает
Чрез правое плечо и говорит:
«Разумно слышит тот, кто примечает».

100 Меж тем и сэр Брунетто не молчит
На мой вопрос, кто из его собратий
Особенно высок и знаменит.

103 Он молвил так: «Иных отметить кстати;
Об остальных похвально умолчать,
Да и не счесть такой обильной рати.

106 То люди церкви, лучшая их знать,
Учёные, известные всем странам;
Единая пятнает их печать.

109 В том скорбном сонме — вместе с Присцианом
Аккурсиев Франциск; и я готов
Сказать, коль хочешь, и о том поганом,

112 Который послан был рабом рабов
От Арно к Баккильоне, где и скинул
Плотской, к дурному влёкшийся, покров.

115 Ещё других я назвал бы; но минул
Недолгий срок беседы и пути:
Песок, я вижу, новой пылью хлынул;

118 От этих встречных должен я уйти.
Храни мой Клад, я в нём живым остался;
Прошу тебя лишь это соблюсти».

121 Он обернулся и бегом помчался,
Как те, кто под Вероною бежит
К зелёному сукну, причём казался

124 Тем, чья победа, а не тем, чей стыд.


Поэма — Божественная комедия — Алигьери Данте — Часть 1 — Песнь XV

Круг седьмой.— Третий пояс (продолжение).— Насильники над естеством (содомиты).— Брунетто Латини.

Жанр: Проза / Поэма
OCR: aphorisms.su
Книги бесплатно
Аннотации к книге
Краткое содержание


Примечания к поэме

4–9. Данте сравнивает окаменелые набережные Флегетона с плотиной, выстроенной фламандцами вдоль моря между городом Бруджей (Брюгге) и местечком Гвидзантом (Виссант), а также с плотинами вдоль реки Бренты близ Падуи.

9. Пока не дышит зной на Кьярентане.— То есть пока не тают снега в Каринтийских Альпах (Кьярентана — старинное название Каринтии) и не началось весеннее половодье.

30. Сэр Брунетто — Брунетто Латини, или Латино (род. ок. 1220 г., умер ок. 1295 г.), учёный, поэт и государственный деятель Флорентийской коммуны, сторонник гвельфской партии. Ему принадлежат: «Книга о сокровище», обширная энциклопедия в прозе на французском языке, и «Малое сокровище», дидактическая поэма в итальянских стихах. Молодой Данте, к которому Брунетто Латини относился дружески, многими знаниями был обязан ему и смотрел на него как на своего учителя.

55. Звезде твоей доверься.— И Брунетто Латини и Данте разделяли всеобщее убеждение средневековья в том, что небесные светила и их сочетания влияют на судьбу и характер человека, а также на явления земной природы.

58. В ранний срок — то есть когда Данте был ещё молод.

61–63. Но этот злой народ...— то есть флорентийцы. Согласно местной легенде, римляне, разрушив во времена Цезаря город Фьезоле, основали на берегу Арно, у подножия Фьезольских высот, Флоренцию, и многие фьезоланцы туда переселились. Впоследствии Фьезоле был восстановлен, но приток жителей оттуда продолжался. Данте был убеждён, что это смешение населения привело к ослаблению и упадку Флоренции. Себя он считал одним из немногих потомков тех римлян (ст. 77), которые когда-то её основали.

67. Слепыми их прозвали изначала.— В «Хронике» Дж. Виллани (II, 1) приводится такое объяснение этой клички: поверив обещаниям остготского короля Тотилы, флорентийцы впустили его в свой город, а он истребил жителей и не оставил камня на камне.

70. В обоих станах — в стане Белых и в стане Чёрных.

71–72. Тебя взалкают — то есть «захотят тебя поглотить, уничтожить: Чёрные — как своего противника, Белые — как отпавшего от них сторонника» (Р., XVII, 61–69).

73. Фьезольские твари — флорентийцы, в большинстве своём — потомки фьезоланцев (см. прим. 61–63).

78. В гнездилище неправды и тревог — во Флоренции.

85. К жизни вечной — то есть к бессмертию славы.

89. Другие записи — предсказания Чакко (А., VI, 64–72) и Фаринаты (А., X, 79–81).

90. Та, кто умеет — Беатриче (А., X, 130–132).

94. К таким посулам — к предвещаниям грядущих невзгод.

97. Мой учитель — Вергилий.

101. Кто из его собратий — то есть из грешников его «дружины» (ст. 41).

109. Присциан — знаменитый латинский грамматик VI в.

110. Аккурсиев Франциск — Francesco d’Accorso (1225–1293), сын знаменитого флорентийского юриста Аккурсио и тоже видный юрист.

112–114. Который послан был рабом рабов...— Речь идёт об Андреа деи Модзи, епископе флорентийском, которого за его скандальное поведение Бонифаций VIII (титул «раб рабов божьих» применён к этому властолюбивому папе иронически) перевёл в 1295 г. из Флоренции (на реке Арно) в Виченцу (на реке Баккильоне), где тот и умер год спустя.

119. Клад — «Книга о сокровище» (см. прим. 30).

122–124. Как те, кто под Вероною бежит...— Около Вероны раз в год устраивались состязания в беге, причем участники их были голые. Победитель получал отрез зелёного сукна, а добежавший последним — петуха, которого должен был нести в город. Даваемое здесь сравнение оправдано тем, что Брунетто Латини, как грешники почти всех кругов Ада, обнажён и, кроме того, вынужден быстро бежать, чтобы нагнать свою «дружину» (ст. 41).