Божественная комедия

Данте Алигьери (Dante Alighieri)

Часть 1

Ад (Inferno)

Песнь XXI
Пятый ров.— Мздоимцы.— Луккский старшина.— Бесы с баграми.
1 Так с моста на мост, говоря немало
Стороннего Комедии моей,
Мы перешли, чтоб с кручи перевала

4 Увидеть новый росщеп Злых Щелей
И новые напрасные печали;
Он вскрылся, чуден чернотой своей.

7 И как в венецианском арсенале
Кипит зимой тягучая смола,
Чтоб мазать струги, те, что обветшали,

10 И все справляют зимние дела:
Тот ладит вёсла, этот забивает
Щель в кузове, которая текла;

13 Кто чинит нос, а кто корму клепает;
Кто трудится, чтоб сделать новый струг;
Кто снасти вьёт, кто паруса платает,—

16 Так, силой не огня, но божьих рук,
Кипела подо мной смола густая,
На скосы налипавшая вокруг.

19 Я видел лишь её, что́ в ней — не зная,
Когда она вздымала пузыри,
То пучась вся, то плотно оседая.

22 Я силился увидеть, что́ внутри,
Как вдруг мой вождь меня рукой хранящей
Привлёк к себе, сказав: «Смотри, смотри!»

25 Оборотясь, как тот, кто от грозящей
Ему беды отвесть не может глаз,
И обессилен робостью томящей,

28 И убегает и глядит зараз,—
Я увидал, как некий дьявол чёрный
Вверх по крутой тропе бежит на нас.

31 О, что за облик он имел злотворный!
И до чего казался мне жесток,
Раскинув крылья и в ступнях проворный!

34 Он грешника накинул, как мешок,
На острое плечо и мчал на скалы,
Держа его за сухожилья ног.

37 Взбежав на мост, сказал: «Эй, Загребалы,
Святая Дзита шлёт вам старшину!
Кунайте! Выбор в городе немалый,

40 Я к ним ещё разочек загляну.
Там лишь Бонтуро не живёт на взятки,
Там „нет“ на „да“ меняют за казну».

43 Швырнув его, помчался без оглядки
Вниз со скалы; и пёс таким рывком
Не кинется вцепиться вору в пятки.

46 Тот канул, всплыл с измазанным лицом,
Но бесы закричали из-под моста:
«Святого Лика мы не признаём!

49 И тут не Серкьо, плавают не просто!
Когда не хочешь нашего крюка,
Ныряй назад в смолу». И зубьев до ста

52 Вонзились тут же грешнику в бока.
«Пляши, но не показывай макушки;
А можешь, так плутуй исподтишка».

55 Так повара следят, чтобы их служки
Топили мясо вилками в котле
И не давали плавать по верхушке.

58 Учитель молвил: «Чтобы на скале
Остаться незамеченным, укройся
За выступом и припади к земле.

61 А для меня опасности не бойся:
Я здесь не первый раз, и я привык
К подобным стычкам, ты не беспокойся».

64 Покинул мост мой добрый проводник;
Когда он шёл шестой надбрежной кручей,
Он должен был являть спокойный лик.

67 С такой же точно яростью кипучей,
Как псы бросаются на бедняка,
Который просит всюду, где есть случай,

70 Они рванулись прочь из-под мостка
И стали наступать, грозя крюками;
Но он вскричал: «Не будьте злы пока

73 И подождите рвать меня зубцами!
С одним из вас я речь вести хочу,
А там, как быть со мной, решайте сами».

76 Все закричали: «Выйти Хвостачу!»
Один пошёл, а прочие глядели;
Он шёл, ворча: «Чего я хлопочу?»

79 Мой вождь сказал: «Скажи, Хвостач, ужели,
Нетронут вашей злобой, я бы мог
Прийти сюда, когда б не так хотели

82 Господня воля и содружный рок?
Посторонись; мне небо указало
Пройти с другим сквозь этот дикий лог».

85 Тогда гордыня в бесе так упала,
Что свой багор он уронил к ногам
И молвил к тем: «С ним драться не пристало»

88 И вождь ко мне: «О ты, который там,
Среди камней, укрылся боязливо,
Сойди без страха по моим следам».

91 К нему я шаг направил торопливо,
А дьяволы подвинулись вперёд,
И я боялся, что их слово лживо.

94 Так, видел я, боялся ратный взвод,
По уговору выйдя из Капроны
И недругов увидев грозный счёт.

97 И я всем телом, ждущим обороны,
Прильнул к вождю и пристально следил,
Как злобен облик их и взгляд калёный.

100 Нагнув багор, бес бесу говорил:
«Что, если бы его пощупать с тыла?»
Тот отвечал: «Вот, вот, да так, чтоб взвыл!»

103 Но демон, тот, который вышел было,
Чтоб разговор с вождём моим вести,
Его окликнул: «Тише, Тормошило!»

106 Потом сказал нам: «Дальше не пройти
Вам этим гребнем; и пытать бесплодно:
Шестой обрушен мост, и нет пути.

109 Чтоб выйти всё же, если вам угодно,
Ступайте этим валом, там, где след,
И ближним гребнем выйдете свободно.

112 Двенадцать сот и шестьдесят шесть лет
Вчера, на пять часов поздней, успело
Протечь с тех пор, как здесь дороги нет.

115 У наших в тех местах как раз есть дело —
Взглянуть, не прохлаждается ль народ;
Не бойтесь их, идите с ними смело».

118 «Эй, Косокрыл, и ты, Старик, в поход!—
Он начал говорить.— И ты, Собака;
А Борода десятником пойдёт.

121 В придачу к ним Дракон и Забияка,
Клыкастый Боров и Собачий Зуд,
Да Рыжик лютый, да ещё Кривляка.

124 Вы осмотрите весь кипящий пруд;
А эти до ближайшего отрога,
Который цел, пусть здравыми дойдут».

127 «Что вижу я, учитель? Ради бога,
Не нужно спутников, пойдём одни,—
Сказал я.— Ты же знаешь, где дорога.

130 Когда ты зорок, как всегда, взгляни:
Не видишь разве их кивков ужасных
И как зубами лязгают они?»

133 «Не надо страхов и тревог напрасных;
Пусть лязгают себе,— мой вождь сказал,—
Чтоб напугать варимых там несчастных».

136 Тут бесы двинулись на левый вал,
Но каждый, в тайный знак, главе отряда
Сперва язык сквозь зубы показал,

139 А тот трубу изобразил из зада.


Поэма — Божественная комедия — Алигьери Данте — Часть 1 — Песнь XXI

Пятый ров.— Мздоимцы.— Луккский старшина.— Бесы с баграми.

Жанр: Проза / Поэма
OCR: aphorisms.su
Книги бесплатно
Аннотации к книге
Краткое содержание


Примечания к поэме

7. Венецианский арсенал — знаменитая корабельная верфь и арсенал Венеции, сооружённый в 1104 г. и значительно расширенный в 1303 г.

37. Загребалы — общая кличка бесов, вооружённых баграми и охраняющих пятый ров.

38. Святая Дзита — была особо почитаема в городе Лукке, где она жила (XIII в.). Здесь её имя стоит вместо названия города. Старшина — один из десяти членов совета старшин, управляющего Луккой.

41. Бонтуро Дати — влиятельнейший человек в Лукке и величайший взяточник.

48. Святой Лик — византийское распятие из чёрного дерева в Луккском соборе. Бесы издеваются над грешником, который, с почерневшим от смолы лицом, стал похож на это изваяние.

49. Серкьо — река, протекающая близ Лукки, обычное место купанья горожан.

94–96. Капрона — замок, захваченный у гвельфской Лукки гибеллинской Пизой, но в августе 1289 г. сдавшийся соединённому войску луккских и флорентийских гвельфов, в числе которых был и молодой Данте.

112–114. Двенадцать сот и шестьдесят шесть лет...— Хвостач объясняет обвал моста тем же содроганием преисподней, о котором говорил Вергилий (А., XII, 37–45), то есть землетрясением, происшедшим, по евангельской легенде, в миг смерти Христа. Церковники считали, что Христос умер в возрасте тридцати четырёх лет, и этой веры придерживался Данте («Пир», IV, 23). С момента землетрясения прошло, по словам Хвостача, 1266 лет. Следовательно, время действия этой сцены — 1300 г., на что и намекает автор (ср. А., I, 1 и прим.).