Божественная комедия

Данте Алигьери (Dante Alighieri)

Часть 1

Ад (Inferno)

Песнь XXX
Десятый ров (окончание).— Поддельщики людей.— Джанни Скикки.— Мирра.— Поддельщики денег.— Мастер Адамо.— Поддельщики слов.— Синон.
1 В те дни, когда Юнона воспылала
Из-за Семелы гневом на фивян,
Как многократно это показала,—

4 На разум Афаманта пал туман,
И, на руках увидев у царицы
Своих сынов, безумством обуян,

7 Царь закричал: «Поставим сеть для львицы
Со львятами и путь им преградим!» —
И, простирая когти хищной птицы,

10 Схватил Леарха, размахнулся им
И раздробил младенца о каменья;
Мать утопилась вместе со вторым.

13 И в дни, когда с вершины дерзновенья
Фортуна Трою свергла в глубину
И сгинули владетель и владенья,

16 Гекуба, в горе, в бедствиях, в плену,
Увидев Поликсену умерщвлённой,
А там, где море в берег бьёт волну,

19 Труп Полидора, страшно искажённый,
Залаяла, как пес, от боли взвыв:
Не устоял рассудок потрясённый.

22 Но ни троянский гнев, ни ярость Фив
Свирепей не являли исступлений,
Зверям иль людям тело изъязвив,

25 Чем предо мной две бледных голых тени,
Которые, кусая всех кругом,
Неслись, как боров, поломавший сени.

28 Одна Капоккьо в шею вгрызлась ртом
И с ним помчалась; испуская крики,
Он скрёб о жёсткий камень животом.

31 Дрожа всем телом: «Это Джанни Скикки,—
Промолвил аретинец.— Всем постыл,
Он донимает всех, такой вот дикий».

34 «О, чтоб другой тебя не укусил!
Пока он здесь, дай мне ответ нетрудный,
Скажи, кто он»,— его я попросил.

37 Он молвил: «Это Мирры безрассудной
Старинный дух, той, что плотских утех
С родным отцом искала в страсти блудной.

40 Она такой же с ним свершила грех,
Себя подделав и обману рада,
Как тот, кто там бежит, терзая всех,

43 Который, пожелав хозяйку стада,
Подделал старого Буозо, лёг
И завещанье совершил, как надо».

46 Когда и тот, и этот стал далёк
Свирепый дух, мой взор, опять спокоен,
К другим несчастным обратиться мог.

49 Один совсем как лютня был устроен;
Ему бы лишь в паху отсечь долой
Весь низ, который у людей раздвоен.

32 Водянка порождала в нём застой
Телесных соков, всю его середку
Раздув несоразмерно с головой.

55 И он, от жажды разевая глотку,
Распялил губы, как больной в огне,
Одну наверх, другую к подбородку.

58 «Вы, почему-то здравыми вполне
Сошедшие в печальные овраги,—
Сказал он нам,— склоните взор ко мне!

61 Вот казнь Адамо, мастера-бедняги!
Я утолял все прихоти свои,
А здесь я жажду хоть бы каплю влаги.

64 Всё время казентинские ручьи,
С зелёных гор свергающие в Арно
По мягким руслам свежие струи,

67 Передо мною блещут лучезарно.
И я в лице от этого иссох;
Моя болезнь, и та не так коварна.

70 Там я грешил, там схвачен был врасплох,
И вот теперь — к местам, где я лукавил,
Я осуждён стремить за вздохом вздох.

73 Я там, в Ромене, примесью бесславил
Крестителем запечатлённый сплав,
За что и тело на костре оставил.

76 Чтоб здесь увидеть, за их гнусный нрав,
Тень Гвидо, Алессандро иль их братца,
Всю Бранду я отдам, возликовав.

79 Один уж прибыл, если полагаться
На этих буйных, бегающих тут.
Да что мне в этом, раз нет сил подняться?

82 Когда б я был чуть-чуть поменьше вздут,
Чтоб дюйм пройти за сотню лет усилий,
Я бы давно предпринял этот труд,

85 Ища его среди всей этой гнили,
Хотя дорожных миль по кругу здесь
Одиннадцать да поперёк полмили.

88 Я из-за них обезображен весь;
Для них я подбавлял неутомимо
К флоринам трёхкаратную подмесь».

91 И я: «Кто эти двое, в клубе дыма,
Как на морозе мокрая рука,
Что справа распростёрты недвижимо?»

94 Он отвечал: «Я их, к щеке щека,
Так и застал, когда был втянут Адом;
Лежать им, видно, вечные века.

97 Вот лгавшая на Иосифа; а рядом
Троянский грек и лжец Синон; их жжёт
Горячка, потому и преют чадом».

100 Сосед, решив, что не такой почёт
Заслуживает знатная особа,
Ткнул кулаком в его тугой живот.

103 Как барабан, откликнулась утроба;
Но мастер по лицу его огрел
Рукой, насколько позволяла злоба,

106 Сказав ему: «Хоть я отяжелел
И мне в движенье тело непокорно,
Рука ещё годна для этих дел».

109 «Шагая в пламя,— молвил тот задорно,—
Ты был не так-то на руку ретив,
А деньги бить она была проворна».

112 И толстопузый: «В этом ты правдив,
Куда правдивей, чем когда троянам
Давал ответ, душою покривив».

115 И грек: «Я словом лгал, а ты — чеканом!
Всего один проступок у меня,
А ты всех бесов превзошёл обманом!»

118 «Клятвопреступник, вспомни про коня,—
Ответил вздутый,— и казнись позором,
Всем памятным до нынешнего дня!»

121 «А ты казнись,— сказал Синон,— напором
Гнилой водицы, жаждой иссушён
И животом заставясь, как забором!»

124 Тогда монетчик: «Искони времён
Твою гортань от скверны раздирало;
Я жажду, да, и соком наводнён,

127 А ты горишь, мозг болью изглодало,
И ты бы кинулся на первый зов
Лизнуть разок Нарциссово зерцало».

130 Я вслушивался в звуки этих слов,
Но вождь сказал: «Что ты нашёл за диво?
Я рассердиться на тебя готов».

133 Когда он так проговорил гневливо,
Я на него взглянул с таким стыдом,
Что до сих пор воспоминанье живо.

136 Как тот, кто, удручённый скорбным сном,
Во сне хотел бы, чтобы это снилось,
О сущем грезя, как о небылом,

139 Таков был я: мольба к устам теснилась;
Я ждал, что, вняв ей, он меня простит,
И я не знал, что мне уже простилось.

142 «Крупней вину смывает меньший стыд,—
Сказал мой вождь,— и то, о чём мы судим,
Тебя уныньем пусть не тяготит.

145 Но знай, что я с тобой, когда мы будем
Идти, быть может, так же взор склонив
К таким вот препирающимся людям:

148 Позыв их слушать — низменный позыв».


Поэма — Божественная комедия — Алигьери Данте — Часть 1 — Песнь XXX

Десятый ров (окончание).— Поддельщики людей.— Джанни Скикки.— Мирра.— Поддельщики денег.— Мастер Адамо.— Поддельщики слов.— Синон.

Жанр: Проза / Поэма
OCR: aphorisms.su
Книги бесплатно
Аннотации к книге
Краткое содержание


Примечания к поэме

1–12. Юнона воспылала... гневом на фивян — потому что Юпитер полюбил Семелу, дочь фиванского царя Кадма. Приняв образ её кормилицы, она подала ей совет упросить Юпитера явиться ей во всей его славе, и это зрелище испепелило Семелу (Р., XXI, 5–6). Затем она обратила свою месть на Ино, сестру Семелы, вскормившую её сына Вакха. Она ввергла в безумие мужа Ино, орхоменского царя Афаманта, и тот, приняв свою жену и сыновей за львицу и львят, размозжил о камень одного из них, Леарха. С другим младенцем, Меликертом, обезумевшая Ино бросилась в море (Метам., III, 259–317; IV, 416–529).

13–21. Гекуба — вдова троянского царя Приама. Когда погибли Троя и Приам, Гекубе, в плену у греков, довелось увидеть умерщвление своей дочери Поликсены, принесённой в жертву тени Ахилла, и найти на морском берегу труп своего последнего сына Полидора. Приам доверил его фракийскому царю Полиместору, но тот убил его, чтобы завладеть привезёнными им сокровищами. Гекуба вырвала убийце глаза, но от пережитых потрясений сошла с ума и залаяла, как пёс (Метам., XIII, 404–575).

22–24. Но ни троянский гнев, ни ярость Фив — то есть ни гнев Гекубы, ни ярость Афаманта.

25. Две бледных голых тени — Джанни Скикки (ст. 31) и Мирра (ст. 37), поддельщики людей, то есть выдававшие себя за других.

28. Каппоккьо — см. А., XXIX, 133–139.

31. Джанни Скикки — см. прим. 25 и 42—45.

32. Аретинец — Гриффолино (А., XXIX, 109–120 и прим.).

37–41. Мирра (см. прим. 25), дочь Кинира, кипрского царя, воспылала грешной любовью к своему отцу и, пользуясь чужим именем и темнотой, утоляла свою страсть. Отец, раскрыв обман, хотел её убить, но Мирре удалось бежать. Боги, по её просьбе, превратили её в мирровое дерево (Метам., X, 298–524).

42–45. Как тот, кто там бежит — то есть Джанни Скикки деи Кавальканти, флорентиец (ст. 31). Когда умер старый Буозо да Винчигверра Доната, его племянник Симоне, брат Буозо Донати, казнимого среди воров (А., XXV, 141), и отец Форезе (см. прим. Ч., XXIII, 48), боясь, не оставил ли старик завещания в пользу других, обратился за помощью к Джанни Скикки. Джанни лёг в постель покойника и, подражая его голосу, продиктовал нотариусу завещание, в котором назначал кое-какие гроши на богоугодные дела, в свою пользу — шестьсот золотых флоринов и прекрасную лошачиху, «хозяйку стада», стоившую огромных денег, а остальное — Симоне.

48. К другим несчастным.— Это поддельщики денег, раздутые водянкой и мучимые жаждой, и поддельщики слов (лжецы и клеветники), терзаемые лихорадкой и головной болью.

61–90. Адамо жил в казентино (долина верхнего Арно) (ст. 64–65), в замке Ромена (ст. 73), резиденции графов Гвиди да Ромена (см. прим. Ч., XIV, 43–45), и чеканил для них фальшивые флорины, за что и был, по приговору Флорентийской республики, сожжён на костре в 1281 г.

74. Крестителем запечатлённый сплав — золотая флорентийская монета, флорин (fiorino). На лицевой её стороне был изображён покровитель города — Иоанн Креститель, а на оборотной — флорентийский герб, лилия (fiore — цветок, откуда и название монеты).

77. Тень Гвидо, Алессандро иль их братца.— Мастер Адамо называет по имени двух графов Гвиди да Ромена: Гвидо II и Алессандро I. Их «братец» — один из их двух младших братьев.

78. Бранда — источник возле Ромены, ныне иссякший.

79. Один уж прибыл — граф Гвидо, умерший до 1300 г.

90. Трёхкаратную подмесь.— Каратом называлась 1/24 унции. На каждую унцию золота Адамо подмешивал три карата меди.

91. Кто эти двое...— Это лжецы и клеветники (см. прим. 48).

97. Лгавшая на Иосифа — упоминаемая в Библии жена Потифара, царедворца фараонова. Тщетно пытавшись обольстить прекрасного Иосифа, служившего у них в доме, она оклеветала его перед мужем, и тот заключил его в тюрьму.

98. Синон — греческий юноша, лживым рассказом убедивший ввести в Трою деревянного коня.

100–101. Сосед — Синон, знатная особа — Адамо (ст. 61).

110. Ты был не так-то на руку ретив — потому что руки у тебя были связаны.

129. Нарциссово зерцало — то есть вода, в которую смотрелся влюблённый в свое отражение Нарцисс (Метам., III, 346–510).