Божественная комедия

Данте Алигьери (Dante Alighieri)

Часть 3

Рай (Paradiso)

Песнь V
Первое небо — Луна (окончание).— Святость обетов.— Второе небо — Меркурий.— Честолюбивые деятели.
1 «Когда мой облик пред тобою блещет
И свет любви не по-земному льёт,
Так, что твой взор, не выдержав, трепещет,

4 Не удивляйся; это лишь растёт
Могущественность зренья и, вскрывая,
Во вскрытом благе движется вперёд.

7 Уже я вижу ясно, как, сияя,
В уме твоём зажёгся вечный свет,
Который любят, на него взирая.

10 И если вас влечёт другой предмет,
То он всего лишь — восприятый ложно
Того же света отражённый след.

13 Ты хочешь знать, чем равноценным можно
Обещанные заменить дела,
Чтобы душа почила бестревожно».

16 Так Беатриче в эту песнь вошла
И продолжала слова ход священный,
Чтоб речь её непрерванной текла:

19 «Превысший дар создателя вселенной,
Его щедроте больше всех сродни
И для него же самый драгоценный,—

22 Свобода воли, коей искони
Разумные создания причастны,
Без исключенья все и лишь они.

25 Отсюда ты получишь вывод ясный,
Что́ значит дать обет,— конечно, там,
Где бог согласен, если мы согласны.

28 Бог обязаться дозволяет нам,
И этот клад, такой, как я сказала,
Себя ему приносит в жертву сам.

31 Где ценность, что его бы заменяла?
А в отданном ты больше не волён,
И жертвовать чужое — не пристало.

34 Ты в основном отныне утверждён;
Но так как церковь знает разрешенья,
С чем как бы спорит сказанный закон,

37 Не покидай стола без замедленья:
Кусок, который съел ты, был тугим
И требует подмоги для сваренья.

40 Открой же разум свой словам моим
И в нём замкни их; исчезает вскоре
То, что, услышав, мы не затвердим.

43 Две стороны мы видим при разборе
Подобных жертв: одну мы видим в том,
Чем жертвуют; другую — в договоре.

44 Последний обязателен во всем,
Пока не выполнен, как изъяснялось
Уже и выше точным языком.

49 Вот почему евреям полагалось,—
Ты помнишь,— жертвовать из своего,
Хоть жертва иногда и заменялась.

52 Зато второе, то есть существо,
Бывает и таким, что есть пределы,
В которых можно изменить его.

55 Но бремя плеч своих и самый смелый
Менять не смеет и обязан несть,
Пока недвижны жёлтый ключ и белый.

58 Да и обмен нелепым надо счесть,
Когда предмет, имевшийся доселе,
Не входит в новый, как четыре в шесть.

61 А если ценность — всех других тяжеле
И всякой чаши книзу тянет край,
Её ничем не возместить на деле.

64 Своим обетом, смертный, не играй!
Будь стоек, но не обещайся слепо,
Как первый дар принёсший Иеффай;

67 Он не сказал: «Я поступил нелепо!»,
А согрешил, свершая. В тот же ряд
Вождь греков стал, безумный столь свирепо,

70 Что вместе с Ифигенией скорбят
Глупец и мудрый, все, кому случится
Услышать про чудовищный обряд.

73 О христиане, полно торопиться,
Лететь, как перья, всем ветрам вослед!
Не думайте любой водой омыться!

76 У вас есть Ветхий, Новый есть завет,
И пастырь церкви вас всегда наставит;
Вот путь спасенья, и другого нет.

79 А если вами злая алчность правит,
Так вы же люди, а не скот тупой,
И вас меж вас еврей да не бесславит!

82 Не будьте, как ягнёнок молодой,
Который, бросив мать, беды не чуя,
По простоте играет сам с собой!"

85 Так Беатриче мне, как здесь пишу я;
Потом туда, где мир всего живей,
Вновь обратила взоры, вся взыскуя.

88 Её безмолвье, чудный блеск очей
Лишили слов мой жадный ум, где зрели
Опять вопросы к госпоже моей.

91 И как стрела спешит коснуться цели
Скорее, чем затихнет тетива,
Так ко второму царству мы летели.

94 Такая радость в ней зажглась, едва
Тот светоч нас объял, что озарилась
Сама планета светом торжества.

97 И раз звезда, смеясь, преобразилась,
То как же — я, чьё естество всегда
Легко переменяющимся мнилось?

100 Как из глубин прозрачного пруда
К тому, что тонет, стая рыб стремится,
Когда им в этом чудится еда,

103 Так видел я — несчётность блесков мчится
Навстречу нам, и в каждом клич звучал:
«Вот кем любовь для нас обогатится!»

106 И чуть один к нам ближе подступал,
То виделось, как всё в нем ликовало,
По зареву, которым он сиял.

109 Суди, читатель: оборвись начало
На этом, как бы тягостно тебе
Дальнейшей повести недоставало;

112 И ты поймёшь, как мне об их судьбе
Хотелось внять правдивые глаголы,
Едва мой взгляд воспринял их в себе.

115 «Благорождённый, ты, кому престолы
Всевечной славы видеть предстоит,
Пока не кончен труд войны тяжёлый,—

118 Тот свет, который в небесах разлит,
Пылает в нас; поэтому, желая
Про нас узнать, ты будешь вволю сыт».

121 Так молвила одна мне тень благая,
А Беатриче: «Смело говори
И слушай с верой, как богам внимая!»

124 «Я вижу, как гнездишься ты внутри
Своих лучей и как их льёшь глазами,
Ликующими пламенней зари.

127 Но кто ты, дух достойный, и пред нами
Зачем предстал в той сфере, чьё чело
От смертных скрыто чуждыми лучами?»

130 Так я сказал сиявшему светло,
Тому, кто речь держал мне; и сиянье
Его ещё лучистей облекло.

131 Как солнце, чьё чрезмерное сверканье
Его же застит, если жар пробил
Смягчающих паров напластованье,

136 Так он, ликуя, от меня укрыл
Священный лик среди его же света
И, замкнут в нём, со мной заговорил,

139 Как будет в следующей песни спето.


Поэма — Божественная комедия — Алигьери Данте — Часть 3 — Песнь V

Первое небо — Луна (окончание).— Святость обетов.— Второе небо — Меркурий.— Честолюбивые деятели.

Жанр: Проза / Поэма
OCR: aphorisms.su
Книги бесплатно
Аннотации к книге
Краткое содержание


Примечания к поэме

29. И этот клад — то есть свободная воля.

35. Разрешенья — то есть освобождения от обета.

57. Пока недвижны жёлтый ключ и белый.— То есть пока замены обета не разрешит церковь. Белый и жёлтый, то есть серебряный и золотой, ключи — символ церковной власти (Ч., IX, 117–129).

60. Как четыре в шесть.— Новый обет должен быть строже предыдущего.

66. Иеффай.— По библейской легенде, Иеффай, судья израильский, обещал богу, если тот пошлёт ему победу над аммонитянами, принести в жертву первое, что выйдет из ворот его дома навстречу ему. Навстречу Иеффаю вышла его единственная дочь, которую он и предал смерти.

69–72. Вождь греков — Агамемнон, принёсший в жертву свою дочь Ифигению, чтобы получить от богов попутный ветер для похода против Трои.

79. А если вами злая алчность правит — как жажда победы управляла Иеффаем и Агамемноном.

86. Где мир всего живей — то есть в сторону солнца.

93. Второе царство — небо Меркурия, где поэту предстанут души честолюбивых деятелей добра.

95. Тот светоч — то есть планета Меркурий.

98. Чьё естество — то есть человеческая природа.

117. Пока не кончен труд войны.— То есть: «Пока ты ещё жив». Богословская терминология различает «воинствующую церковь», то есть верующих, живущих на земле, и «торжествующую церковь», то есть праведников, обитающих на небе.

129. Чуждыми лучами — то есть лучами Солнца, застилающими свет Меркурия.