Горе от ума

Александр Грибоедов

Действие 1

Явление 7
София, Лиза, Чацкий.



Чацкий


Чуть свет уж на ногах! и я у ваших ног.

(С жаром целует руку.)



Ну поцелуйте же, не ждали? говорите!
Что ж, ради? Нет? В лицо мне посмотрите.
Удивлены? и только? вот приём!
Как будто не прошло недели;
Как будто бы вчера вдвоём
Мы мочи нет друг другу надоели;
Ни на? волос любви! куда как хороши!
И между тем, не вспомнюсь, без души,
Я сорок пять часов, глаз мигом не прищуря,
Вёрст больше седьмисот пронёсся, — ветер, буря;
И растерялся весь, и падал сколько раз —
И вот за подвиги награда!

София


Ах! Чацкий, я вам очень рада.

Чацкий


Вы ради? в добрый час.
Однако искренно кто ж радуется этак?
Мне кажется, так напоследок
Людей и лошадей знобя,
Я только тешил сам себя.

Лиза


Вот, сударь, если бы вы были за дверями,
Ей-богу, нет пяти минут,
Как поминали вас мы тут.
Сударыня, скажите сами. — 

София


Всегда, не только что теперь. — 
Не можете мне сделать вы упрёка.
Кто промелькнёт, отворит дверь,
Проездом, случаем, из чужа, из далёка —
С вопросом я, хоть будь моряк:
Не повстречал ли где в почтовой вас карете?

Чацкий


Положимте, что так.
Блажен, кто верует, тепло ему на свете! — 
Ах! боже мой! ужли я здесь опять,
В Москве! у вас! да как же вас узнать!
Где время то? где возраст тот невинный,
Когда, бывало, в вечер длинный
Мы с вами явимся, исчезнем тут и там,
Играем и шумим по стульям и столам.
А тут ваш батюшка с мадамой, за пикетом;[1]
Мы в тёмном уголке, и кажется, что в этом!
Вы помните? вздрогнем, что скрипнет столик, дверь...

София


Ребячество!

Чацкий


Да-с, а теперь,
В семнадцать лет вы расцвели прелестно,
Неподражаемо, и это вам известно,
И потому скромны, не смотрите на свет.
Не влюблены ли вы? прошу мне дать ответ,
Без думы, полноте смущаться.

София


Да хоть кого смутят
Вопросы быстрые и любопытный взгляд...

Чацкий


Помилуйте, не вам, чему же удивляться?
Что нового покажет мне Москва?
Вчера был бал, а завтра будет два.
Тот сватался — успел, а тот дал промах.
Всё тот же толк, и те ж стихи в альбомах.

София


Гоненье на Москву. Что значит видеть свет!
Где ж лучше?

Чацкий


Где нас нет.
Ну что ваш батюшка? всё Английского клоба[2]
Старинный, верный член до гроба?
Ваш дядюшка отпрыгал ли свой век?
А этот, как его, он турок или грек?
Тот черномазенький, на ножках журавлиных,
Не знаю как его зовут,
Куда ни сунься: тут, как тут,
В столовых и в гостиных.
А трое из бульварных лиц,
Которые с полвека молодятся?
Родных мильон у них, и с помощью сестриц
Со всей Европой породнятся.
А наше солнышко? наш клад?
На лбу написано: Театр и Маскерад;
Дом зеленью раскрашен в виде рощи,[3]
Сам толст, его артисты тощи.
На бале, помните, открыли мы вдвоём
За ширмами, в одной из комнат посекретней,
Был спрятан человек и щёлкал соловьём,
Певец зимой погоды летней.
А тот чахоточный, родня вам, книгам враг,
В учёный комитет который поселился[4]
И с криком требовал присяг,
Чтоб грамоте никто не знал и не учился?
Опять увидеть их мне суждено судьбой!
Жить с ними надоест, и в ком не сыщешь пятен?
Когда ж постранствуешь, воротишься домой,
И дым Отечества нам сладок и приятен![5]

София


Вот вас бы с тётушкою свесть,
Чтоб всех знакомых перечесть.

Чацкий


А тётушка? всё девушкой, Минервой?[6]
Всё фрейлиной Екатерины Первой?
Воспитанниц и мосек полон дом?
Ах! к воспитанью перейдём.
Что нынче, так же, как издревле,
Хлопочут набирать учителей полки,
Числом поболее, ценою подешевле?
Не то чтобы в науке далеки;
В России, под великим штрафом,
Нам каждого признать велят
Историком и геогра?фом!
Наш ментор, помните колпак его, халат,
Перст указательный, все признаки ученья
Как наши робкие тревожили умы,
Как с ранних пор привыкли верить мы,
Что нам без немцев нет спасенья! — 
А Гильоме, француз, подбитый ветерком?
Он не женат ещё?

София


На ком?

Чацкий


Хоть на какой-нибудь княгине,
Пульхерии Андревне, например?

София


Танцмейстер! можно ли!

Чацкий


Что ж? он и кавалер.
От нас потребуют с именьем быть и в чине,
А Гильоме!.. — Здесь нынче тон каков
На съездах, на больших, по ппамииираздникам приходским?
Господствует ещё смешенье языков:
Французского с нижегородским?

София


Смесь языков?

Чацкий


Да, двух, без этого нельзя ж.

Лиза


Но мудрёно из них один скроить, как ваш.

Чацкий


По крайней мере, не надутый.
Вот новости! — я пользуюсь минутой,
Свиданьем с вами оживлён,
И говорлив; а разве нет времён,
Что я Молчалина глупее? Где он, кстати?
Ещё ли не сломил безмолвия печати?
Бывало, песенок где новеньких тетрадь
Увидит, пристаёт: пожалуйте списать.
А впрочем, он дойдёт до степеней известных,
Ведь нынче любят бессловесных.

София

(в сторону)



Не человек, змея!

(Громко и принуждённо.)



Хочу у вас спросить:
Случалось ли, чтоб вы, смеясь? или в печали?
Ошибкою? добро о ком-нибудь сказали?
Хоть не теперь, а в детстве, может быть.

Чацкий


Когда всё мягко так? и нежно, и незрело?
На что же так давно? вот доброе вам дело:
Звонками только что гремя
И день и ночь по снеговой пустыне,
Спешу к вам голову сломя.
И как вас нахожу? в каком-то строгом чине!
Вот полчаса холодности терплю!
Лицо святейшей богомолки!..
И всё-таки я вас без памяти люблю. — 

(Минутное молчание.)



Послушайте, ужли слова мои все колки?
И клонятся к чьему-нибудь вреду?
Но если так: ум с сердцем не в ладу.
Я в чудаках иному чуду
Раз посмеюсь, потом забуду:
Велите ж мне в огонь: пойду как на обед.

София


Да, хорошо — сгорите, если ж нет?


Комедия — Горе от ума — Александр Грибоедов — Действие 1 — Явление 7

Жанр: Проза / Комедия в стихах
OCR: aphorisms.su
Книги бесплатно
Аннотации к книге
Краткое содержание


Примечания к комедии

  1.  — Пикет — карточная игра.
  2.  — Английский клоб (клуб) — привилегированный дворянский клуб.
  3.  — Дом зеленью раскрашен в виде рощи... — Во времена Грибоедова было модно расписывать стены комнат цветами, деревьями.
  4.  — А тот чахоточный, родня вам, книгам враг, в учёный комитет который поселился... — Учёный комитет был учреждён в 1817 году. Он осуществлял надзор над изданием учебной литературы, проводил в делах просвещения реакционную политику.
  5.  — И дым Отечества нам сладок и приятен! — неточная цитата из стихотворения Г.Р. Державина «Арфа» (1789):Мила нам добра весть о нашей стороне:Отечества и дым нам сладок и приятен...
  6.  — Минерва — в греческой мифологии богиня мудрости.