Игра в классики

Хулио Кортасар (Julio Cortazar)

2-й вариант книги

С других сторон

Глава 45
Когда-то Морелли задумал книгу, которая так и осталась в виде разрозненных записей. Вот одна из них, которая выражает его замысел наилучшим образом: «Психология, само слово похоже на старуху. Один швед разрабатывает химическую теорию мышления[1]. Химия, электромагнетизм, таинственные потоки живой материи — все это, как ни странно, вызывает в памяти понятие маны; таким образом, за пределами социального поведения можно было бы предположить взаимодействие совсем иной природы, подобное взаимодействию бильярдных шаров, которыми кто-то играет, драма без Эдипа, без Растиньяка, без Федры, драма безличная постольку, поскольку сознание и страсти персонажей оказываются вовлеченными лишь a posteriori[2]. Как если бы сублиминальные слои сами завязывали и развязывали клубок отношений между участниками драмы. Или как если бы — на радость шведу — некие индивидуумы, безо всякого намерения, включались бы в глубинные химические процессы других людей, и наоборот, и, таким образом, возникли бы чрезвычайно любопытные и будоражащие цепные реакции расщепления и преобразования.

А в таком случае, достаточно скромной экстраполяции, чтобы предположить группу людей, которые полагают, что реагируют психологически в классическом смысле этого старого, старого слова, но что на деле является не чем иным, как потоком духовной материи, бесчисленных взаимодействий того, что в старые времена называлось желаниями, симпатиями, волей, убеждениями, которые тут выступают как нечто неподвластное пониманию и описанию: чужеродные силы, обитающие в нас, наступают, стараясь завоевать права на жительство; устремляются к поиску чего-то более высокого, чем мы сами, и используют нас как средство, проявляя смутную необходимость уйти от состояния homo sapiens... к какому homOù Ибо sapiens — это еще одно старое, старое слово, из тех, что надо сперва отмыть как следует, а уж потом пытаться использовать со смыслом.

Если бы я писал такую книгу, стандартные формы поведения (включая самые необычные, позволим себе и такую роскошь) невозможно было бы объяснить при помощи обычного психологического инструментария. Действующие лица выглядели бы больными или попросту идиотами. Дело не в том, что они оказались бы неспособными к обычным challenge and response[3]: любви, ревности, состраданию со всеми вытекающими из этого последствиями, а просто в них то, что homo sapiens хранит в сублиминальной области, с трудом пробивало бы себе путь, как если бы третий глаз[4] стал напряженно смотреть из-под лобовой кости. И все обернулось бы беспокойством, тревогой, непрерывным искоренением, Другими словами, на этой территории психологическая случайность отступила бы в замешательстве и марионетки раздирали бы, любили бы или узнавали бы друг друга, не подозревая даже, что жизнь пытается изменить ключ — в них, посредством них и ради них — и что в человеке зарождается, пока еще едва различимая, новая попытка, как в иные времена зародились в нем ключ-разум, ключ-чувство, ключ-прагматизм. И что человек есть не что иное, как то, чем он хочет быть, чем намеревается быть, барахтаясь в словах, в поступках, в забрызганной кровью радости и в прочем тому подобном".

Роман — Игра в классики — Хулио Кортасар (Julio Cortazar) — Книга 2 — Глава 45

Жанр: Проза / Роман
OCR: aphorisms.su
Книги бесплатно
Аннотации к книге
Читать 1-й вариант книги


Примечания к роману

  1.  — «Экспресс», Париж, без даты.«Два месяца назад шведский нейробиолог Хольгер Хиден из Гетеборгекого университета представил самым выдающимся специалистам мира, собравшимся в Сан-Франциско, свою теорию химической природы ментальных процессов. По Хидену, сам факт мышления, воспоминания, чувствования или принятия какого-либо решения проявляется в появлении в мозгу, в нервных волокнах, которые связывают мозг с другими органами, особых молекул, которые вырабатываются нервными клетками под действием внешнего возбуждения. (...) Шведским ученым удалось осуществить тонкое отделение друг от друга двух классов клеток в тканях еще живых кроликов, взвесить их (в миллионных долях грамма) и определить при помощи анализа, каким образом эти клетки в различных случаях используют питающую их энергию вещества.Одна из основных функций нейронов заключается в передаче нервных импульсов. Эта передача происходит путем почти мгновенных электрохимических реакций. Нелегко схватить момент функционирования нервной клетки, но, похоже, шведам удалось это благодаря удачному использованию различных методов.Подтвердилось, что стимул выражается в наращивании в нейронах протеинов, молекула которых меняется в зависимости от характера побуждения. В то же время количество протеинов в клетках-сателлитах уменьшается, как если бы они отдавали свои запасы в пользу нейронов. Информация, содержащаяся в молекуле протеина, согласно Хидену, преобразуется в импульс, который нейрон посылает своим соседям.Высшие функции головного мозга — память и способность мыслить — объясняются, по Хидену, особой формой молекул протеина, которая в каждом случае соответствует типу возбуждения. Каждый нейрон головного мозга содержит миллионы молекул различных рибонуклеиновых кислот, которые разнятся расположением простых составляющих их элементов. Каждая особая молекула рибонуклеиновой кислоты (РНК) соответствует совершенно определенной молекуле протеина, так же как ключ соответствует в точности своей замочной скважине. Нуклеиновые кислоты диктуют нейрону, какая должна быть создана молекула протеина. Эти молекулы, по мнению шведских исследователей, являются химическим выражением мысли.Память, таким образом, соответствует как бы распределению в мозгу молекул нуклеиновых кислот, которые выполняют ту же роль, что перфорированные карты в современных компьютерах. Например, импульс, который соответствует сообщению «мой», уловленному ухом, тотчас же скользит от одного нейрона к другому, пока не достигнет всех тех, которые содержат молекулы РНК, соответствующей именно этому возбуждению. Клетки тотчас же вырабатывают молекулы соответствующего протеина, управляемого этой кислотой, и мы «слышим» сообщение.Богатство, разнообразие мыслей объясняются тем фактом, что средний головной мозг содержит около десяти миллиардов нейронов, каждый из которых заключает в себе несколько миллионов молекул разнообразных нуклеиновых кислот; число возможных комбинаций — астрономическое. Эта теория имеет еще и то достоинство, что объясняет, почему в мозгу не обнаружили четких зон, отвечающих за каждую функцию высшей нервной деятельности; поскольку каждый нейрон располагает различными нуклеиновыми кислотами, он может принимать участие в различных ментальных процессах и вызывать самые разнообразные мысли и воспоминания«. (Примеч. автора.)
  2.  — Здесь: вслед за тем (лат.).
  3.  — Вызову и ответу (англ.).
  4.  — Примечание Вонга (карандашом): «Метафора, сознательно выбранная для того, чтобы показать направление мысли». (Примеч. автора.)