Игра в классики

Хулио Кортасар (Julio Cortazar)

2-й вариант книги

С других сторон

Глава 98
Новость разлетелась-как-струя-пыли, и к десяти часам вечера практически весь Клуб был там. Этьен с ключами, Вонг, кланявшийся до земли в надежде унять ярость привратницы, mais qu’est-ce qu’ils viennent ficher, non mais vraiment ces étrangers, écoutez, je veux bien vous laisser monter puisque vous dites que vous êtes des amis du vi... de monsieur Morelli, mais quand mème il aurait fallu prévenir, quoi, une bande qui s’am?ne à dix heures du soir, non, vraiment, Gustave, tu devrais parler au syndic, ?a devient trop con, etc[1]. Бэпс, вооруженная, по выражению Рональда, the alligator’s smile[2], сам Рональд, оживленный, похлопывал Этьена по спине и подталкивал вперед, Перико Ромеро клял литературу, первый этаж RODEAU FOURRURES, второй этаж DOCTEUR, третий этаж HUSSENOT, просто не верилось, что такое может быть, Рональд толкнул Этьена локтем под бок, помянул недобрым словом Оливейру, the bloody bastard, just another of his practical jokes I imagine, dis donс, tu vas me foutre la paix, toi[3], это и есть Париж, чтоб ему было пусто, проклятая лестница, одна кончается, другая начинается, осточертело карабкаться вверх, что же это такое, черт бы ее задрал. «Si tous les gars du monde»[4]. Вонг замыкал шествие, улыбку — Густаву, улыбку — привратнице, bloody bastard, черт побери, ta gueule, salaud. На четвертом этаже дверь справа приоткрылась сантиметра на три, и Перико увидел гигантскую крысу в белой ночной рубашке, шпионившую одним глазом и всем носом. Прежде чем она успела закрыть дверь, Перико сунул в щель ботинок и поведал ей о том, что василиск от природы ядовит и злострашен и побеждает всех змей, от его свиста они цепенеют, один его вид обращает их в бегство, а взгляд — убивает. Мадам Рене Давалетт, урожденная Франсильон, мало что поняла, однако фыркнула и захлопнула дверь, но Перико выдернул ногу за одну восьмую секунды до — БУМ! На пятом этаже все остановились и смотрели, как Этьен торжественно вставляет ключ в скважину.

— Не может быть, — в последний раз повторил Рональд. — Это нам снится, как говорят у княгини Турнунд-Таксис. Ты захватила выпивку, Бэпси? Харону — его обол, сама знаешь. Ну вот, дверь открывается — и начинаются чудеса, сегодня я жду чего угодно, такое чувство, будто близится конец света.

— Чертова ведьма, чуть мне ногу не размозжила, — сказал Перико, разглядывая ботинок. — Да открывай же наконец, надоело торчать на лестнице.

Однако ключ никак не поворачивался, хотя Вонг и твердил, что во время церемоний и таинств самым простым движениям препятствуют Силы, которые следует побеждать Терпением и Хитростью. Свет погас. Да зажгите же кто-нибудь огонь, черт возьми.


Бэпс Tu pourrais quand mème

parler Français, non?

Рональд Ton copain l’argencul

Этьен n’est pas l? pour piger

ton charabia[5].

Вот спичка, Рональд.

Проклятый ключ

заржавел, старик

Этьен держал его в стакане

Вонг с водой. Mon copain,

mon copain, c’est pas

Перико mon copain[6].

He думаю, что получится. Ты его

Рональд не знаешь. Получше

Перико тебя. Ну да. Wanna bet

something? Ah merde,

mais c’est la tour de

Вонг Babel, ma parole. Am?ne

Бэпс ton briquet, Fleuve

Jaune de mon cul, la

Этьен poisse, quoi[7]. В дни

Этьен Инь следует вооружаться

Бэпс терпением. Два литра,

Рональд но хорошего. Ради

Бэпс бога, чтоб тебе на

лестнице не нагадили.

Рональд Помню одну ночь, в

Алабаме. Какие были

Рональд звезды, дорогой.

How funny, you ought

to be in the radio[8].

Ну вот, начинает

Этьен проворачиваться, а то ни

Все вместе с места, это все Инь,


конечно, stars fell on Alabama[9], во что мне ногу превратила, еще спичку, ничего не видно, Où qu’elle est[10]. Никак. Меня кто-то сзади хватает, дорогой... Тшш... Тш... Пусть Вонг первым войдет и заговорит нечистую силу. О нет, ни за что. Втолкни его, Перико, и все тут, китаец — он всегда китаец.

— А теперь — тихо, — сказал Рональд. — Это совсем другая территория, я говорю серьезно. Если кто-то пришел в надежде поразвлечься, пусть катится, да поживей. Давай сюда бутылки, дорогая, ты всегда их роняешь, когда волнуешься.

— Не люблю, когда меня щупают в темноте, — сказала Бэпс, глядя на Перико с Вонгом.

Этьен медленно провел ладонью по внутренней стороне дверной рамы. Все молча ждали, когда он найдет выключатель. Квартирка была маленькая, пропыленная, укрощенный неяркий свет окутал все золотистым покровом, и Клуб, вздохнув с облегчением, пошел осматривать квартиру, по ходу дела тихо обмениваясь впечатлениями: репродукция таблички из Ура, «Легенда об осквернении святого причастия» (Паоло Учелло, pinxit[11]), фотография Паунда и Музиля, маленький портрет Де Сталя и огромное множество книг — на стенах, на полу, на столах, в уборной, в малюсенькой кухоньке, где все еще лежала яичница, наполовину протухшая и наполовину окаменевшая, по мнению Этьена — чудо красоты, а по мнению Бэпс — по ней плачет помойка, ergo жаркая дискуссия, меж тем как Вонг почтительно открывал «Dissertatio de morbis a fascino et fascino contra morbos» Цвингера, а Перико, взобравшись на табурет, — любимое занятие — разглядывал шеренгу испанских поэтов «золотого века», маленькую астролябию из олова и слоновой кости; Рональд застыл перед столом Морелли, зажав под мышками по бутылке коньяку, и смотрел на папку в зеленом бархатном переплете, за таким столом сидеть да писать Бальзаку, а не Морелли. Вот, значит, как, старик жил в двух шагах от Клуба, а треклятый издатель заявлял, что в Австрии или на Коста-Брава, всякий раз когда по телефону справлялись об адресе Морелли. Справа и слева — папки, от двадцати до сорока, всех цветов радуги, пустые или заполненные, а посредине — пепельница, словно еще один архив Морелли, помпейянское нагромождение пепла и горелых спичек.

— Выбросить в помойку такой натюрморт, — сказал Этьен в ярости. — Сделай это Мага, ты бы ее в порошок стер. А тут молчишь, ну, понятное дело, муж...

— Смотри, — сказал Рональд и показал ему стол, чтобы он успокоился. — Бэпс ведь сказала, что протухла, зачем упрямиться. Итак, открываем заседание. Этьен — председатель, что поделаешь. А аргентинца все нет?

— Нет аргентинца и трансильванца, Ги уехал за город, а Мага бродит неизвестно где. Во всяком случае, кворум имеется. Вонг — церемониймейстер.

— Подождем немного Оливейру с Осипом. Бэпс — ревизор расходов.

— Рональд — секретарь. Ответственный за бар. Sweet, get some glasses, will you?[12]

— Переходим к четвертой интермедии, — сказал Этьен, садясь у стола сбоку. — Сегодня Клуб собрался во исполнение желания Морелли. До прихода Оливейры, если он вообще придет, давайте выпьем за то, чтобы старик скорее снова сел за этот стол. Боже мой, какое жалкое зрелище. Мы похожи на кошмарный сон, который, возможно, снится Морелли в больнице. Ужасно. Так и запишите в протокол.

— А пока давайте поговорим о нем, — сказал Рональд, которому на глаза навернулись слезы, меж тем как он трудился над коньячной пробкой. — Другого такого заседания не будет, я в Клубе не первый год, а такого не помню. Да и ты, Вонг, и Перико. Все мы. Damn it. I could cry[13]. Должно быть, такое чувство испытывают, взобравшись на вершину горы или побив рекорд, — словом, что-нибудь в этом роде.

Этьен положил ему руку на плечо. Они сидели вокруг стола. Вонг погасил все лампы, кроме той, что освещала зеленую папку. «Сцена почти для Эусапии Паладино», — подумал Этьен, с почтением относившийся к спиритизму. Они принялись говорить о книгах Морелли и пить коньяк.

Роман — Игра в классики — Хулио Кортасар (Julio Cortazar) — Книга 2 — Глава 98

Жанр: Проза / Роман
OCR: aphorisms.su
Книги бесплатно
Аннотации к книге
Читать 1-й вариант книги


Примечания к роману

  1.  — Какого черта они пришли, нет, ну право же, эти иностранцы, ну конечно, я их впущу, раз вы говорите, что вы друзья этого старика, месье Морелли, но все-таки надо предупреждать, шутка ли, целая ватага вваливается в десять вечера, нет, ей-богу, Гюстав, ты должен поговорить с управляющим. Это становится невыносимым... (фр.)
  2.  — Крокодиловой улыбкой (англ.).
  3.  — Мерзкий ублюдок, выкинул очередную шуточку, представляю себе (англ.), отстанешь ты от меня наконец (фр.).
  4.  — Если бы парни всей земли (фр.). — Из баллады П. Фора.
  5.  — Мог бы и по-французски говорить. Твой приятель аргентишка не затем сюда пришел, чтобы слушать эту тарабарщину (фр.).
  6.  — Приятель, приятель, никакой он мне не приятель (фр.).
  7.  — Ну что там? (англ.) Ах ты дьявол, ну просто Вавилонская башня, честное слово. Да еще этот чертов китаец, вот незадача (фр.).
  8.  — Забавно, тебе бы по радио выступать (англ.).
  9.  — Звезды в Алабаме (англ.). — Книга К. Кармера.
  10.  — Где она там (фр.).
  11.  — Живописал (лат.).
  12.  — Дорогой, достань, пожалуйста, стаканы (англ.).
  13.  — Черт подери, как бы не расплакаться (англ.).