Божественная комедия

Данте Алигьери (Dante Alighieri)

Часть 3

Рай (Paradiso)

Песнь XIII
Четвёртое небо — Солнце (продолжение).
1 Пусть тот, кто хочет знать, что мне предстало,
Вообразит (и образ, внемля мне,
Пусть держит так, как бы скала держала)

4 Пятнадцать звезд, горящих в вышине
Таким огнем, что он нам блещет в очи,
Любую мглу преодолев извне;

7 Вообразит тот Воз, что дни и ночи
На нашем небе вольно колесит
И от круженья дышла — не короче;

10 И устье рога пусть вообразит,
Направленного от иглы устоя,
Вокруг которой первый круг скользит;

13 И что они, два знака в небе строя,
Как тот, который, чуя смертный хлад,
Сплела в былые годы дочь Миноя,

16 Свои лучи друг в друге единят,
И эти знаки, преданы вращенью,
Идут — один вперёд, другой назад, —

19 И перед ним возникнет смутной тенью
Созвездие, чей светлый хоровод
Меня обвил своей двойною сенью,

22 С которой всё, что опыт нам несёт,
Так несравнимо, как теченье Кьяны
С той сферою, что всех быстрей течёт.

25 Не Вакх там воспевался, не пеаны,
Но в Божеской природе три лица
И как она и смертная слияны.

28 Умолкнув, оба замерли венца
И устремили к нам своё сиянье,
И вновь их счастью не было конца.

31 В содружестве Божеств прервал молчанье
Тот свет, из чьих я слышал тайников
О Божьем нищем чудное сказанье,

34 И молвил: «Раз один из двух снопов
Смолочен, и зерно лежать осталось,
Я и второй обмолотить готов.

37 Ты думаешь, что в грудь, откуда бралось
Ребро, чтоб вышла нежная щека,
Чьё небо миру дорого досталось,

40 И в ту, которая на все века,
Пронзённая, так много искупила,
Что стала всякая вина легка,

43 Весь свет, вместить который можно было
Природе человеческой, влила
Создавшая и ту и эту сила;

46 И странной речь моя тебе была,
Что равного не ведала второго
Душа, чья благость в пятый блеск вошла.

49 Вняв мой ответ, поймёшь, что это слово
С тем, что ты думал, точно совпадёт,
И средоточья в круге нет другого.

52 Всё, что умрёт, и всё, что не умрёт, —
Лишь отблеск Мысли, коей Всемогущий
Своей Любовью бытие даёт;

55 Затем что животворный Свет, идущий
От Светодавца и единый с ним,
Как и с Любовью, третьей с ними сущей,

58 Струит лучи, волением своим,
На девять сущностей, как на зерцала,
И вечно остается неделим;

61 Оттуда сходит в низшие начала,
Из круга в круг, и под конец творит
Случайное и длящееся мало;

64 Я под случайным мыслю всякий вид
Созданий, всё, что небосвод кружащий
Чрез семя и без семени плодит.

67 Их воск изменчив, наравне с творящей
Его средой, и потому чекан
Дает то смутный оттиск, то блестящий.

70 Вот почему, при схожести семян,
Бывает качество плодов неравно,
И разный ум вам от рожденья дан.

73 Когда бы воск был вытоплен исправно
И натиск силы неба был прямой,
То блеск печати выступал бы явно.

76 Но естество его туманит мглой,
Как если б мастер проявлял уменье,
Но действовал дрожащею рукой.

79 Когда ж Любовь, расположив Прозренье,
Его печатью Силы нагнела,
То возникает высшее свершенье.

82 Так некогда земная персть могла
Стать совершеннее, чем все живое;
Так приснодева в чреве понесла.

85 И в том ты прав, что естество земное
Не ведало носителей таких
И не изведает, как эти двое.

88 И если бы на этом я затих:
«Так чем его премудрость несравненна?» —
Гласило бы начало слов твоих.

91 Но чтоб открылось то, что сокровенно,
Помысли, кем он был и чем влеком,
Он, услыхав: «Проси!» — молил смиренно.

94 Я выразил не тёмным языком,
Что он был царь, о разуме неложном
Просивший, чтобы истым быть царём;

97 Не чтобы знать, в числе их непреложном,
Всех движителей; можно ль заключить
К necesse при necesse и возможном;

100 И можно ль primum motum допустить;
Иль треугольник в поле полукружья,
Но не прямоугольный, начертить.

103 Так вот и прежде речь клонил к тому ж я:
Я в царственную мудрость направлял,
Сказав про мудрость, острие оружья.

106 И ты взглянув ясней на «восставал»,
Поймёшь, что это значит — меж царями;
Их — множество, а круг хороших мал.

109 Вот, что моими сказано словами;
Их смысл с твоим сужденьем совместим
О праотце и о любимом нами.

112 Да будет то свинцом к стопам твоим,
Чтобы ты шёл неспешно, как усталый,
И к «да», и к «нет», когда к ним путь незрим;

115 Затем что между шалых — самый шалый,
Кто утверждать берётся наобум
Их отрицать с оглядкой слишком малой.

118 Ведь очень часто торопливость дум
На ложный путь заводит безрассудно;
А там пристрастья связывают ум.

121 И хуже, чем напрасно, ладит судно
И не таким, как был, свершит возврат
Тот рыбарь правды, чье уменье скудно.

124 Примерами перед людьми стоят
Брис, Парменид, Мелисс и остальные,
Которые блуждали наугад,

127 Савелий, Арий и глупцы иные,
Что были как мечи для божьих книг
И искривляли лица их прямые.

130 Никто не думай, что он столь велик,
Чтобы судить; никто не числи жита,
Покуда колос в поле не поник.

133 Я видел, как угрюмо и сердито
Смотрел терновник, за зиму застыв,
Но миг — и роза на ветвях раскрыта;

136 Я видел, как, легок и горделив,
Бежал корабль далекою путиной
И погибал, уже входя в залив.

139 Пусть донна Берта или сэр Мартино,
Раз кто-то щедр, а кто-то любит красть,
О них не судят с богом заедино;

142 Тот может встать, а этот может пасть«.


Поэма — Божественная комедия — Алигьери Данте — Часть 3 — Песнь XIII

Четвёртое небо — Солнце (продолжение).

Жанр: Проза / Поэма
OCR: aphorisms.su
Книги бесплатно
Аннотации к книге
Краткое содержание


Примечания к поэме

4. Пятнадцать звёзд — то есть любые пятнадцать ярчайших звёзд.

7-9. Воз — то есть семизвездие Большой Медведицы, которое никогда не короче, потому что всегда видимо полностью.

10-12. Устье рога — то есть две крайние звезды Малой Медведицы, напоминающей рог; острие его идёт от иглы устоя (от оконечности небесной оси), вокруг которой вращается первый круг (Перводвигатель).

13-18. И что они — то есть что эти двадцать четыре яркие звезды образуют в небе два знака, похожие на венец Ариадны, дочери Миноя (Миноса), преображенный в созвездие (Метам., VIII, 174-182), и что эти два концентрических венца вращаются в противоположных направлениях.

23. Кьяна — река в Тоскане, течение которой было во времена Данте очень медленным.

25. Пеан — гимн Аполлону.

32. Тот свет — то есть Фома Аквинский.

34-36. Раз один из двух снопов... — Смысл: «Раз одно из твоих недоумений (Р., XI, 25) устранено и в твоём уме осталась истина, я готов разъяснить и второе (Р., XI, 26). Я сказал о Соломоне (Р., X, 114): „Такой мудрец не восставал второй“, и ты недоумеваешь: неужели он мудрее, чем Адам и Христос, сотворенные не природой, а непосредственно божеством?»

37. Ты думаешь, что в грудь — то есть в грудь Адама.

38-39. Нежная щека — то есть щека Евы, небо которой, прельстившееся запретным плодом, обрекло людей на страдания.

40. И в ту (грудь) — то есть в грудь Христа.

48. Душа — то есть душа Соломона, скрытая в пятом блеске среди двенадцати мудрецов первого хоровода (Р., X, 109).

51. И средоточья в круге нет другого. — То есть у нас с тобой одно мненье по этому вопросу, подобно тому как в круге возможен только один центр.

52-81. Считая творение актом триединого божества, Данте показывает его как действие то Бога-отца (ст. 52-54), то Бога-сына (ст. 55-63), то Бога-духа (ст. 79-81).

53-54. Мысль, Свет (ст. 55), Прозренье (ст. 79) — Бог-сын. Всемогущий, Светодавец (ст. 56), Сила (ст. 80) — Бог-отец. Любовь — Бог-дух.

59. Девять сущностей — то есть девять ангельских кругов.

67-68. Творящая его среда — влияние небес.

89. Его премудрость — то есть премудрость Соломона.

93. Услыхав: «Проси!»... — По библейской легенде, Бог сказал Соломону: «Проси, что дать тебе», и тот испросил себе разумное сердце, чтобы судить народ.

97-98. В числе их непреложном, всех движителей — то есть сколько имеется «движителей» небес (Р., II, 129 и прим.).

98-99. Можно ль заключить к necesse при necesse и возможном. — То есть можно ли получить необходимое (necesse) заключение в силлогизме, где одна посылка — необходимое, а другая — возможное.

100. Можно ль Primum motym допустить. — То есть вызвано ли мировое движение первоначальным толчком (primus motys).

106. «Восставал» — см. прим. 34-36.

111. О праотце и о любимом нами — то есть об Адаме и о Христе.

125. Брис (или Брисон), Парменид, Мелисс — древнегреческие философы.

127. Савелий (III в.) и Арий (IV в.) — ересиархи.

139. Донна Берта или сэр Мартино — то есть первый встречный.