На стене висели в рамках бородатые мужчины -
Все в очечках на цепочках, по-народному — в пенсне,-
Все они открыли что-то, все придумали вакцины,
Так что если я не умер — это все по их вине.
Доктор молвил: "Вы больны«,-
И меня заколотило,
И сердечное светило
Ухмыльнулось со стены,-
Здесь не камера — палата,
Здесь не нары, а скамья,
Не подследственный, ребята,
А исследуемый я!
И хотя я весь в недугах, мне не страшно почему-то,-
Подмахну давай, не глядя, медицинский протокол!
Мне известен Склифосовский, основатель института,
Мне знаком товарищ Боткин — он желтуху изобрел.
В положении моем
Лишь чудак права качает:
Доктор, если осерчает,
Так упрячет в «желтый дом».
Все зависит в этом доме оном
От тебя от самого:
Хочешь — можешь стать Буденным,
Хочешь — лошадью его!
У меня мозги за разум не заходят — верьте слову -
Задаю вопрос с намеком, то есть, лезу на скандал:
«Если б Кащенко, к примеру, лег лечиться к Пирогову -
Пирогов бы без причины резать Кащенку не стал...»
Но и врач не лыком шит -
Он хитер и осторожен.
"Да, вы правы, но возможен
Ход обратный",- говорит.
Вот палата на пять коек,
Вот профессор входит в дверь -
Тычет пальцем: "Параноик«,-
И поди его проверь!
Хорошо, что вас, светила, всех повесили на стенку -
Я за вами, дорогие, как за каменной стеной,
На Вишневского надеюсь, уповаю на Бурденку,-
Подтвердят, что не душевно, а духовно я больной!
Род мой крепкий — все в меня,-
Правда, прадед был незрячий;
Свекр мой — белогорячий,
Но ведь свекр- не родня!
«Доктор, мы здесь с глазу на глаз -
Отвечай же мне, будь скор:
Или будет мне диагноз,
Или будет — приговор?»
И врачи, и санитары, и светила все смутились,
Заоконное светило закатилось за спиной,
И очечки на цепочке как бы влагою покрылись,
У отца желтухи щечки вдруг покрылись белизной.
И нависло острие,
И поежилась бумага,-
Доктор действовал на благо,
Жалко — благо не мое,-
Но не лист перо стальное -
Грудь проткнуло, как стилет:
Мой диагноз — паранойя,
Это значит — пара лет!
Дурачина-простофиля
Жил-был добрый дурачина-простофиля.
Куда его только черти не носили!
Но однажды, как назло,
повезло
И совсем в чужое царство занесло.
Слезы градом — так и надо
Простофиле!
Не усаживайся задом
На кобыле,
Ду-ра-чи-на!
Посреди большого поля, глядь: три стула!
Дурачину в область печени кольнуло.
Сверху надпись: «Для гостей»,
«Для князей»,
А над третьим — «Стул для царских кровей».
Вот на первый стул уселся
Простофиля,
Потому что от усердья
Обессилел,
Ду-ра-чи-на...
Только к стулу примостился дурачина,
Сразу слуги принесли хмельные вина.
Дурачина ощутил
много сил,
Элегантно ел, кутил и шутил.
Погляди-ка, поглазей:
В буйной силе
Влез на стул для князей
Простофиля -
Ду-ра-чи-на!
И сейчас же бывший добрый дурачина
Ощутил, что он — ответственный мужчина.
Стал советы подавать,
крикнул рать
И почти уже решил воевать.
Больше, больше руки грей,
Ежли в силе!
Влез на стул для царей
Простофиля —
Ду-ра-чи-на!
Сразу руки потянулися к печати,
Сразу топать стал ногами и кричати:
— Будь ты князь, будь ты хоть
сам господь! —
Вот возьму и прикажу запороть!
Если б люди в сей момент
Рядом были,
Не сказали б комплимент
Простофиле —
Ду-ра-чи-не...
Но был добрый этот самый простофиля:
Захотел издать указ про изобилье.
Только стул подобных дел
не терпел:
Как тряхнет — и, ясно, тот не усидел.
И очнулся добрый малый
Простофиля,
У себя на сеновале —
В чем родили...
Ду-ра-чи-на!
