Божественная комедия

Данте Алигьери (Dante Alighieri)

Часть 1

Ад (Inferno)

Песнь XVIII
Круг восьмой (Злые Щели).— Обманувшие недоверившихся.— Первый ров.— Сводники и обольстители.— Венедико Каччанемико.— Ясон.— Второй ров.— Льстецы.— Алессио Интерминелли.— Фаида.
1 Есть место в преисподней, Злые Щели,
Сплошь каменное, цвета чугуна,
Как кручи, что вокруг отяготели.

4 Посереди зияет глубина
Широкого и тёмного колодца,
О коем дальше расскажу сполна.

7 А тот уступ, который остаётся,
Кольцом меж бездной и скалой лежит,
И десять впадин в нем распознаётся.

10 Каков у местности бывает вид,
Где замок, для осады укреплённый,
Снаружи стен рядами рвов обвит,

13 Таков и здесь был дол изборождённый;
И как от самых крепостных ворот
Ведут мосты на берег отдалённый,

16 Так от подножья каменных высот
Шли гребни скал чрез рвы и перекаты,
Чтоб у колодца оборвать свой ход.

19 Здесь опустился Герион хвостатый
И сбросил нас обоих со спины;
И влево путь направил мой вожатый.

22 Я шёл, и справа были мне видны
Уже другая скорбь и казнь другая,
Какие в первом рву заключены.

25 Там в два ряда текла толпа нагая;
Ближайший ряд к нам направлял стопы,
А дальний — с нами, но крупней шагая.

28 Так римляне, чтобы наплыв толпы,
В год юбилея, не привёл к затору,
Разгородили мост на две тропы,

31 И по одной народ идёт к собору,
Взгляд обращая к замковой стене,
А по другой идут навстречу, в гору.

34 То здесь, то там в кремнистой глубине
Виднелся бес рогатый, взмахом плети
Жестоко бивший грешных по спине.

37 О, как проворно им удары эти
Вздымали пятки! Ни один не ждал,
Пока второй обрушится иль третий.

40 Пока я шёл вперёд, мой взор упал
На одного; и я воскликнул: «Где-то
Его лицом я взгляд уже питал».

43 Я стал, стараясь распознать, кто это,
И добрый вождь, остановясь со мной,
Нагнать его мне не чинил запрета.

46 Бичуемый, скрывая облик свой,
Склонил чело; но труд пропал впустую;
Я молвил: «Ты, с поникшей головой,

49 Когда наружность носишь не чужую,—
Венедико Каччанемико. Чем
Ты заслужил приправу столь крутую?»

52 И он: «Я не ответил бы совсем,
Но мне твоя прямая речь велела
Припомнить мир старинный. Я был тем,

55 Кто постарался, чтоб Гизолабелла
Послушалась маркиза, хоть и врут
Различное насчёт срамного дела.

58 Не первый я болонец плачу тут;
Их понабилась здесь такая кипа,
Что столько языков не наберут

61 Меж Са́веной и Рено молвить sipa;
Немудрено: мы с алчностью своей
До смертного не расстаёмся хрипа».

64 Тут некий бес, среди его речей,
Стегнул его хлыстом и огрызнулся:
«Ну, сводник! Здесь не бабы, поживей!»

67 Я к моему вожатому вернулся;
Пройдя немного, мы пришли туда,
Где длинный гребень от скалы тянулся.

70 Мы на него взобрались без труда
И с этим истязуемым народом,
Направо взяв, расстались навсегда.

73 И там, где гребень нависает сводом,
Чтоб дать толпе бичуемой пройти,—
Мой вождь сказал: «Постой — и мимоходом

76 Свои глаза на этих обрати,
Которых ты ещё не видел лица,
Пока им было с нами по пути».

79 Под древний мост спешила вереница
Второго ряда, двигаясь на нас,
Стегаемая, как и та станица.

82 И вождь, не ждав вопроса этот раз,
Сказал: «Взгляни вот на того, большого:
Ему и боль не увлажняет глаз.

85 Как полон он величества былого!
То мудрый и отважный властелин,
Ясон, руна стяжатель золотого.

88 Приплыв на Лемнос средь морских пучин,
Где женщины, отринув всё, что свято,
Предали смерти всех своих мужчин,

91 Он обманул, украсив речь богато,
Младую Гипсипилу, в свой черёд
Товарок обманувшую когда-то.

94 Её он бросил там понёсшей плод;
За это он так и бичуем злобно,
И также за Медею казнь несёт.

97 С ним те, кто обманул ему подобно;
Про первый ров и тех, кто стиснут в нём,
Нет нужды ведать более подробно».

100 Достигнув места, где тропа крестом
Пересекает грань второго вала,
Чтоб дальше снова выгнуться мостом,

103 Мы слышали, как в ближнем рву визжала
И рылом хрюкала толпа людей
И там себя ладонями хлестала.

106 Откосы покрывал тягучий клей
От снизу подымавшегося чада,
Несносного для глаз и для ноздрей.

109 Дно скрыто глубоко внизу, и надо,
Дабы увидеть, что такое там,
Взойти на мост, где есть простор для взгляда.

112 Туда взошли мы, и моим глазам
Предстали толпы влипших в кал зловонный,
Как будто взятый из отхожих ям.

115 Там был один, так густо отягчённый
Дермом, что вряд ли кто бы отгадал,
Мирянин это или пострижённый.

118 Он крикнул мне: «Ты что облюбовал
Меня из всех, кто вязнет в этой прели?»
И я в ответ: «Ведь я тебя встречал,

121 И кудри у тебя тогда блестели;
Я и смотрю, что тут невдалеке
Погряз Алессио Интерминелли».

124 И он, себя темяша по башке:
«Сюда попал я из-за льстивой речи,
Которую носил на языке».

127 Потом мой вождь: «Нагни немного плечи,—
Промолвил мне,— и наклонись вперёд,
И ты увидишь: тут вот, недалече

130 Себя ногтями грязными скребёт
Косматая и гнусная паскуда
И то присядет, то опять вскокнёт.

133 Фаида эта, жившая средь блуда,
Сказала как-то на вопрос дружка:
„Ты мной довольна?“ — „Нет, ты просто чудо!“

136 Но мы наш взгляд насытили пока».



Поэма — Божественная комедия — Алигьери Данте — Часть 1 — Песнь XVIII

Круг восьмой (Злые Щели).— Обманувшие недоверившихся.— Первый ров.— Сводники и обольстители.— Венедико Каччанемико.— Ясон.— Второй ров.— Льстецы.— Алессио Интерминелли.— Фаида.

Жанр: Проза / Поэма
OCR: aphorisms.su
Книги бесплатно
Аннотации к книге
Краткое содержание


Примечания к поэме

Круг восьмой (Злые Щели) — Обманувшие недоверившихся — Первый ров — Сводники и обольстители — Второй ров — Льстецы

1–20. Злые Щели — восьмой круг Ада, широкий кольцеобразный уступ адской воронки, опоясанный крутой стеной обрыва. Он изборождён десятью концентрическими рвами (впадинами, щелями), которые отделены друг от друга валами (перекатами). По направлению к центру область Злых Щелей поката, так что каждый следующий ров и каждый следующий вал расположены несколько ниже предыдущих, и внешний, вогнутый откос каждого рва выше внутреннего, выгнутого откоса (А., XXIV, 37–40).

Первый по счёту вал примыкает к круговой стене. В центре зияет глубина широкого и тёмного колодца, на дне которого лежит последний, девятый, круг Ада, ледяное озеро Коцит. От подножья каменных высот (ст. 16), то есть от круговой стены, к этому колодцу идут радиусами, подобно спицам колеса, каменные гребни, пересекая рвы и валы, причём над рвами они изгибаются в виде мостов, или сводов. В Злых Щелях караются обманщики, которые обманывали людей, не связанных с ними особыми узами доверия (см. прим. А., XI, 16–66).

25–27. В первом рву грешники идут двумя встречными потоками, бичуемые бесами и поэтому крупней шагая, чем Данте и Вергилий. Ближайший к поэтам ряд движется им навстречу. Это — сводники, соблазнявшие женщин для других (ст. 40–66). Дальний ряд идёт в том же направлении, что и поэты. Это обольстители, соблазнявшие женщин для себя (ст. 79–99).

28–33. Так римляне...— В 1300 г. папа Бонифаций VIII, чтобы поднять престиж церкви и обильно пополнить папскую казну, объявил первый церковный «юбилей», привлёкший огромное число паломников, потому что всем богомольцам было обещано отпущение грехов. Во избежание давки мост святого Ангела был разгорожен вдоль, и по одной его стороне народ шёл к собору святого Петра, лицом к замку святого Ангела, а по другой навстречу, к холму Монте-Джордано.

50. Вене́дико Каччанеми́ко — глава болонских гвельфов (умер в 1302 г.). Данте, очевидно, полагал, что в 1300 г. его уже не было в живых.

55–56. Чтоб Гизолабелла послушалась маркиза.— Венедико Каччанемико продал свою сестру Гизолабеллу маркизу Феррарскому Обиццо II или его сыну Адзо VIII (см. прим. А., XII, 111–112).

59–61. Их понабилась здесь такая кипа...— В Аду скопилось больше сводников-болонцев, чем осталось живых болонцев на земле. Болонья, где вместо «sia» (одна из форм глагола «быть») говорят «sipa», расположена между реками Савеной и Рено.

83–96. Ясон, предводитель аргонавтов, на пути в Колхиду за золотым руном приплыл на остров Лемнос, где незадолго до того женщины, разгневанные холодностью своих мужей, убили всех мужчин. Здесь он обольстил молодую царицу Гипсипилу, которая при истреблении мужчин обманула своих товарок, спасши своего отца, царя Фоанта, и дав ему покинуть остров. Ясон расстался с Гипсипилой, зачавшей от него двух сыновей-близнецов, и изменил ей ради колхидской царевны Медеи, к которой затем тоже охладел, полюбив Креусу.

113. Толпы влипших в кал зловонный — льстецы.

123. Алессио Интерминелли — из знатного луккского рода, умерший незадолго до 1300 г.

133. Фаида — героиня комедии Теренция «Евнух», афинская гетера. Ухаживающий за нею хвастливый воин Фрасон шлёт ей в дар через своего приживальщика Гнафона молодую рабыню и затем спрашивает его: «Фаида очень благодарна мне?» Тот отвечает: «Чудовищно!» («Евнух», III, 1).