Божественная комедия

Данте Алигьери (Dante Alighieri)

Часть 1

Ад (Inferno)

Песнь XXVII
Восьмой ров (окончание).— Гвидо да Монтефельтро.
1 Уже горел прямым и ровным светом
Умолкший пламень, уходя во тьму,
Отпущенный приветливым поэтом,—

4 Когда другой, возникший вслед ему,
Невнятным гулом, рвущимся из жала,
Привлёк наш взор к верховью своему.

7 Как сицилийский бык, взревев сначала
От возгласов того,— и поделом,—
Чьё мастерство его образовало,

10 Ревел от голоса казнимых в нём
И, хоть он был всего лишь медь литая,
Страдающим казался существом,

13 Так, в пламени пути не обретая,
В его наречье, в нераздельный рык,
Слова преображались, вылетая.

16 Когда же звук их наконец проник
Сквозь острие, придав ему дрожанье,
Которое им сообщал язык,

19 К нам донеслось: «К тебе моё воззванье,
О ты, что, по-ломбардски говоря,
Сказал: „Иди, я утолил желанье!“

22 Мольбу, быть может, позднюю творя,
Молю, помедли здесь, где мы страдаем:
Смотри, я медлю пред тобой, горя!

25 Когда, простясь с латинским милым краем,
Ты только что достиг слепого дна,
Где я за грех содеянный терзаем,

28 Скажи: в Романье — мир или война?
От стен Урбино и до горной сени,
Вскормившей Тибр, лежит моя страна».

31 Я вслушивался, полон размышлений,
Когда вожатый, тронув локоть мне,
Промолвил так: «Ответь латинской тени».

34 Уже ответ мой был готов вполне,
И я сказал, мгновенно речь построя:
«О дух, сокрытый в этой глубине,

37 Твоя Романья даже в дни покоя
Без войн в сердцах тиранов не жила;
Но явного сейчас не видно боя.

40 Равенна — всё такая, как была:
Орёл Поленты в ней обосновался,
До самой Червьи распластав крыла.

43 Оплот, который долго защищался
И где французов алый холм полёг,
В зелёных лапах ныне оказался.

46 Барбос Верруккьо и его щенок,
С Монтаньей обошедшиеся скверно,
Сверлят зубами тот же всё кусок.

49 В твердынях над Ламоне и Сантерпо
Владычит львёнок белого герба,
Друзей меняя дважды в год примерно;

52 А та, где льется Савьо, той судьба
Между горой и долом находиться,
Живя меж волей и ярмом раба.

55 Но кто же ты, прошу тебя открыться;
Ведь я тебе охотно отвечал,—
Пусть в мире память о тебе продлится!»

58 Сперва огонь немного помычал
По-своему, потом, качнув не сразу
Колючую вершину, прозвучал:

61 «Когда б я знал, что моему рассказу
Внимает тот, кто вновь увидит свет,
То мой огонь не дрогнул бы ни разу.

64 Но так как в мир от нас возврата нет
И я такого не слыхал примера,
Я, не страшась позора, дам ответ.

67 Я меч сменил на пояс кордильера
И верил, что приемлю благодать;
И так моя исполнилась бы вера,

70 Когда бы в грех не ввёл меня опять
Верховный пастырь (злой ему судьбины!);
Как это было,— я хочу сказать.

73 Пока я нёс, в минувшие годины,
Дар материнский мяса и костей,
Обычай мой был лисий, а не львиный.

76 Я знал все виды потайных путей
И ведал ухищренья всякой масти;
Край света слышал звук моих затей.

79 Когда я понял, что достиг той части
Моей стези, где мудрый человек,
Убрав свой парус, сматывает снасти,

82 Всё, что меня пленяло, я отсек;
И, сокрушенно исповедь содеяв,—
О горе мне!— я спасся бы навек.

85 Первоначальник новых фарисеев,
Воюя в тех местах, где Латеран,
Не против сарацин иль иудеев,

88 Затем что в битву шёл на христиан,
Не виноватых в том, что Акра взята,
Не торговавших в землях басурман,

91 Свой величавый сан и всё, что свято,
Презрел в себе, во мне — смиренный чин
И вервь, тела сушившую когда-то,

94 И, словно прокажённый Константин,
Сильвестра из Сираттских недр призвавший,
Призвал меня, решив, что я один

97 Уйму надменный жар, его снедавший;
Я слушал и не знал, что возразить:
Как во хмелю казался вопрошавший.

100 «Не бойся,— продолжал он говорить,—
Ты согрешенью будешь непричастен,
Подав совет, как Пенестрино срыть.

103 Рай запирать и отпирать я властен;
Я два ключа недаром получил,
К которым мой предместник был бесстрастен».

106 Меня столь важный довод оттеснил
Туда, где я молчать не смел бы доле,
И я: «Отец, когда с меня ты смыл

109 Мой грех, творимый по твоей же воле,—
Да будет твой посул длиннее дел,
И возликуешь на святом престоле».

112 В мой смертный час Франциск за мной слетел,
Но некий чёрный херувим вступился,
Сказав: «Не тронь; я им давно владел.

115 Пора, чтоб он к моим рабам спустился;
С тех пор как он коварный дал урок,
Ему я крепко в волосы вцепился;

118 Не каясь, он прощённым быть не мог,
А каяться, грешить желая всё же,
Нельзя: в таком сужденье есть порок».

121 Как содрогнулся я, великий боже,
Когда меня он ухватил, спросив:
«А ты не думал, что я логик тоже?»

124 Он снёс меня к Миносу; тот, обвив
Хвост восемь раз вокруг спины могучей,
Его от злобы даже укусив,

127 Сказал: «Ввергается в огонь крадучий!»
И вот я гибну, где ты зрел меня,
И скорбно движусь в этой ризе жгучей«.

130 Свою докончив повесть, столб огня
Покинул нас, терзанием объятый,
Колючий рог свивая и клоня.

133 И дальше, гребнем, я и мой вожатый
Прошли туда, где нависает свод
Над рвом, в котором требуют расплаты

136 От тех, кто, разделяя, копит гнёт.


Поэма — Божественная комедия — Алигьери Данте — Часть 1 — Песнь XXVII

Восьмой ров (окончание).— Гвидо да Монтефельтро.

Жанр: Проза / Поэма
OCR: aphorisms.su
Книги бесплатно
Аннотации к книге
Краткое содержание


Примечания к поэме

4. Когда другой, возникший вслед ему...— Это другой лукавый советчик, граф Гвидо да Монтефельтро, вождь романских гибеллинов, искусный полководец, то враждовавший с папским Римом, то мирившийся с ним. За два года до смерти он постригся в монахи францисканского ордена. Умер в 1298 г.

7–12. Как сицилийский бык...— Медник Перилл предложил агригентскому тирану Фалариду (VI в. до н. э.) купить медного быка, устроенного так, что когда в него клали казнимого и внизу разводили огонь, то вопли сжигаемого превращались в мычание. Чтобы испытать снаряд, Фаларид поместил туда самого изобретателя.

20. О ты, что, по-ломбардски говоря...— Гвидо да Монтефельтро взывает к Вергилию, услышав, как тот отпустил Улисса (ст. 3), словами, произнесёнными на ломбардском наречии (А., I, 68–69), и хочет узнать от него о судьбе Романьи, граничащей с Ломбардией.

28. Романья — область Италии к северо-востоку от Тосканы, с главными городами: Болонья, Фаэнца, Имела, Форли́, Равенна, Чезена, Римини.

29–30. Там меж Урбино...— Графство Монтефельтро лежало между Урбино и горой Монте-Коронаро, где берёт начало Тибр.

37–39. Твоя Романья...— В 1278 г. права на Романью, которая прежде считалась имперской землей, перешли к папскому престолу, но власть его была лишь номинальной. Бо́льшая часть романских городов и областей находилась в руках отдельных феодальных родов, гибеллинских и гвельфских, враждовавших между собою.

40–42. Равенна — находилась в 1270 г. во власти гвельфского рода Полента (герб: орёл). С 1275 г. по 1310 г. там правил Гвидо да Полента Старый, отец Франчески да Римини (А., V, 73–142). Ему подчинена была также Червья на Адриатике.

43–44. Оплот, который долго защищался — гибеллинский город Форли. В 1281 г. его осадило папское войско, состоявшее из французских наёмников и итальянских гвельфов. Гвидо да Монтефельтро, защищавший город, прибег к военной хитрости и разгромил осаждавших, причем истребил множество французов.

45. В зелёных лапах ныне оказался.— Незадолго до 1300 г. синьорами Форли́ сделались Орделаффи, гибеллинский род, в гербе у которых был зелёный лев.

46. Барбос Верруккьо — Малатеста деи Малатеста да Верруккьо, отец Джанчотто и Паоло (см. прим. А., V, 73–74), синьор Римини с 1295 по 1312 г., ярый гвельф. Его щенок — его старший сын Малатестино Одноглазый, правивший с 1312 по 1317 г. (А., XXVIII, 76–90). Гвидо да Монтефельтро не раз побеждал Малатесту.

47. Монтанья деи Парчитати — вождь риминийских гибеллинов. В 1295 г. Малатеста, борясь за власть, вероломно захватил его и заточил в тюрьму, поручив надзор за ним своему сыну Малатестино, который вскоре, по наущению отца, убил своего пленника.

49–51. В твердынях над Ламоне и Сантерно — то есть в Фаэнце на реке Ламоне и в Имоле на реке Сантерно, владычит Магинардо Пагани да Сузинана (Ч., XIV, 118–120), имеющий в гербе лазоревого льва в белом поле и беспрестанно меняющий своих политических друзей (умер в 1302 г.).

52–54. А та (твердыня), где льётся Савьо, то есть Чезена на реке Савьо, живет меж волей и ярмом раба, подобно тому как она расположена между горой и долом.— В конце XIII в. Чезена была независимой коммуной, но её подеста́ и капитаны нередко притязали на самовластие, и тогда она их смещала.

67. Пояс кордильера.— Монахи-францисканцы опоясывались веревкой (итал. corda) — отсюда их прозвание: «кордильеры».

71. Верховный пастырь — папа Бонифаций VIII (1294–1303) (см. прим. А., XIX, 52).

85. Первоначальник новых фарисеев — то есть папа.

86. Воюя в тех местах, где Латеран.— В 1297 г. Бонифаций VIII объявил крестовый поход против могущественного римского рода Колонна (Колоннезцев), дома которого были расположены неподалёку от Латеранского дворца, папской резиденции.

89–90. Не виноватых в том — то есть враги Бонифация не были ни сарацинами (ст. 87), взявшими в 1291 г. город Акру, последнее владение христиан в Сирии, ни иудеями (ст. 87), торговавшими в мусульманских странах, что христианам было запрещено.

93. Вервь — то есть монашеский пояс Гвидо.

94–95. И, словно прокажённый Константин...— По легенде, императору Константину (А., XIX, 115–117 и прим.), заболевшему проказой, явились во сне апостолы Пётр и Павел и сказали, что его исцелит святой папа Сильвестр, скрывавшийся от гонений в пещере на горе Сиратти близ Рима; тогда Константин призвал Сильвестра, принял от него крещение и выздоровел.

102. Пенестрино (ныне Палестрина) — городок близ Рима, где стоял замок, принадлежавший Колоннезцам. Бонифацию не удалось взять его силой. Тогда он обещал Колоннезцам полное прощение, если они уступят ему Пенестрино. Те согласились, папа сровнял замок с землей, но слова своего не сдержал и вынудил Колоннезцев покинуть папскую область.

105. Мой предместник — Целестин V (см. прим. А., III, 59–60).

112. Франциск — патрон францисканского ордена, к которому принадлежал Гвидо.

113. Чёрный херувим — дьявол.

116. Коварный дал урок — лукавый совет много обещать и мало исполнить (ст. 110).

136. Кто, разделяя, копит гнёт — то есть те, кто, вызывая раздоры и расколы среди других, накапливает для себя гнёт вины и возмездия. (Игра антитезой: «разделять» и «копить».)