Сделать «стартовой» | Добавить поэму в «Избранное»

Божественная комедия

Данте Алигьери (Dante Alighieri)

Часть 1

Ад (Inferno)

Песнь III

Врата Ада.— Ничтожные.— Ахерон.— Чёлн Харона

1 Я УВОЖУ К ОТВЕРЖЕННЫМ СЕЛЕНЬЯМ,
Я УВОЖУ СКВОЗЬ ВЕКОВЕЧНЫЙ СТОН,
Я УВОЖУ К ПОГИБШИМ ПОКОЛЕНЬЯМ.

4 БЫЛ ПРАВДОЮ МОЙ ЗОДЧИЙ ВДОХНОВЛЁН:
Я ВЫСШЕЙ СИЛОЙ, ПОЛНОТОЙ ВСЕЗНАНЬЯ
И ПЕРВОЮ ЛЮБОВЬЮ СОТВОРЁН.

7 ДРЕВНЕЙ МЕНЯ ЛИШЬ ВЕЧНЫЕ СОЗДАНЬЯ,
И С ВЕЧНОСТЬЮ ПРЕБУДУ НАРАВНЕ.
ВХОДЯЩИЕ, ОСТАВЬТЕ УПОВАНЬЯ.

10 Я, прочитав над входом, в вышине,
Такие знаки сумрачного цвета,
Сказал: «Учитель, смысл их страшен мне».

13 Он, прозорливый, отвечал на это:
«Здесь нужно, чтоб душа была тверда;
Здесь страх не должен подавать совета.

16 Я обещал, что мы придём туда,
Где ты увидишь, как томятся тени,
Свет разума утратив навсегда».

19 Дав руку мне, чтоб я не знал сомнений,
И обернув ко мне спокойный лик,
Он ввёл меня в таинственные сени.

22 Там вздохи, плач и исступлённый крик
Во тьме беззвёздной были так велики,
Что поначалу я в слезах поник.

25 Обрывки всех наречий, ропот дикий,
Слова, в которых боль, и гнев, и страх,
Плесканье рук, и жалобы, и всклики

28 Сливались в гул, без времени, в веках,
Кружащийся во мгле неозарённой,
Как бурным вихрем возмущённый прах.

31 И я, с главою, ужасом стеснённой:
«Чей это крик?— едва спросить посмел.—
Какой толпы, страданьем побеждённой?»

34 И вождь в ответ: «То горестный удел
Тех жалких душ, что прожили, не зная
Ни славы, ни позора смертных дел.

37 И с ними ангелов дурная стая,
Что, не восстав, была и не верна
Всевышнему, средину соблюдая.

40 Их свергло небо, не терпя пятна;
И пропасть Ада их не принимает,
Иначе возгордилась бы вина».

43 И я: «Учитель, что их так терзает
И понуждает к жалобам таким?»
А он: «Ответ недолгий подобает.

46 И смертный час для них недостижим,
И эта жизнь настолько нестерпима,
Что всё другое было б легче им.

49 Их память на земле невоскресима;
От них и суд, и милость отошли.
Они не стоят слов: взгляни — и мимо!»

52 И я, взглянув, увидел стяг вдали,
Бежавший кругом, словно злая сила
Гнала его в крутящейся пыли;

55 А вслед за ним столь длинная спешила
Чреда людей, что, верилось с трудом,
Ужели смерть столь многих истребила.

58 Признав иных, я вслед за тем в одном
Узнал того, кто от великой доли
Отрёкся в малодушии своем.

61 И понял я, что здесь вопят от боли
Ничтожные, которых не возьмут
Ни Бог, ни супостаты божьей воли.

64 Вовек не живший, этот жалкий люд
Бежал нагим, кусаемый слепнями
И осами, роившимися тут.

67 Кровь, между слёз, с их лиц текла струями,
И мерзостные скопища червей
Её глотали тут же под ногами.

70 Взглянув подальше, я толпу людей
Увидел у широкого потока.
«Учитель, — я сказал, — тебе ясней,

73 Кто эти там и власть какого рока
Их словно гонит и теснит к волнам,
Как может показаться издалёка».

76 И он ответил: «Ты увидишь сам,
Когда мы шаг приблизим к Ахерону
И подойдём к печальным берегам».

79 Смущённый взор склонив к земному лону,
Боясь докучным быть, я шел вперёд,
Безмолвствуя, к береговому склону.

82 И вот в ладье навстречу нам плывёт
Старик, поросший древней сединою,
Крича: «О, горе вам, проклятый род!

85 Забудьте небо, встретившись со мною!
В моей ладье готовьтесь переплыть
К извечной тьме, и холоду, и зною.

88 А ты уйди, тебе нельзя тут быть,
Живой душе, средь мёртвых!» И добавил,
Чтобы меня от прочих отстранить:

91 «Ты не туда свои шаги направил:
Челнок полегче должен ты найти,
Чтобы тебя он к пристани доставил».

94 А вождь ему: «Харон, гнев укроти.
Того хотят — там, где исполнить властны
То, что хотят. И речи прекрати».

97 Недвижен стал шерстистый лик ужасный
У лодочника сумрачной реки,
Но вкруг очей змеился пламень красный.

100 Нагие души, слабы и легки,
Вняв приговор, не знающий изъятья,
Стуча зубами, бледны от тоски,

103 Выкрикивали господу проклятья,
Хулили род людской, и день, и час,
И край, и семя своего зачатья.

106 Потом, рыдая, двинулись зараз
К реке, чьи волны, в муках безутешных,
Увидят все, в ком божий страх угас.

109 А бес Харон сзывает стаю грешных,
Вращая взор, как уголья в золе,
И гонит их и бьёт веслом неспешных.

112 Как листья сыплются в осенней мгле,
За строем строй, и ясень оголённый
Свои одежды видит на земле,—

115 Так сев Адама, на беду рождённый,
Кидался вниз, один, за ним другой,
Подобно птице, в сети приманённой.

118 И вот плывут над тёмной глубиной;
Но не успели кончить переправы,
Как новый сонм собрался над рекой.

121 «Мой сын,— сказал учитель величавый,—
Все те, кто умер, бога прогневив,
Спешат сюда, все страны и державы;

124 И минуть реку всякий тороплив,
Так утеснённый правосудьем бога,
Что самый страх преображён в призыв.

127 Для добрых душ другая есть дорога;
И ты поймёшь, что разумел Харон,
Когда с тобою говорил так строго».

130 Чуть он умолк, простор со всех сторон
Сотрясся так, что, в страхе вспоминая,
Я и поныне потом орошён.

133 Дохнула ветром глубина земная,
Пустыня скорби вспыхнула кругом,
Багровым блеском чувства ослепляя;

136 И я упал, как тот, кто схвачен сном.

« предыдущая песнь — — следующая песнь »

Поэма — Божественная комедия — Алигьери Данте — Часть 1 — Песнь III

Врата Ада.— Ничтожные.— Ахерон.— Чёлн Харона

Жанр: Проза / Поэма
OCR: aphorisms.su
Книги бесплатно
Аннотации к книге
Краткое содержание

Примечания к поэме

1–9. Надпись на вратах Ада. По христианской мифологии, ад сотворён триединым божеством: отцом (высшей силой), сыном (полнотой всезнанья) и святым духом (первою любовью), чтобы служить местом казни для падшего Люцифера (А., XXXIV, 121–126). Он создан раньше всего преходящего. Древней его — лишь вечные созданья (небо, земля и ангелы), и он будет существовать вечно.

Данте изображает Ад как подземную воронкообразную пропасть, которая, сужаясь, достигает центра земного шара. Её склоны опоясаны концентрическими уступами, «кругами» Ада.

37. И с ними ангелов дурная стая — которая, когда восстал Люцифер, не примкнула ни к нему, ни к Богу.

42. Иначе возгордилась бы вина.— Грешники, казнимые в глубинах Ада, возгордились бы своим злодейством, видя рядом с собой этих ничтожных.

59–60. Кто от великой доли отрёкся в малодушии своем — папа Целестин V, который был избран в 1294 г., семидесяти девяти лет от роду, и через пять месяцев, тяготясь своим саном, сложил его с себя.

77. Ахерон.— Реки античной преисподней протекают и в Дантовом Аду. В сущности, это один поток, образованный слезами Критского Старца и проникающий в недра земли (А., XIV, 94–142). Сначала он является как Ахерон (греч. — река скорби) и опоясывает первый круг Ада. Затем, стекая вниз, он образует болото Стикса (греч. — ненавистный), иначе — Стигийское болото, в котором казнятся гневные (А., VII, 100–116) и которое омывает стены города Дита, окаймляющие пропасть нижнего Ада (А., VIII, 67–75). Ещё ниже он становится Флегетоном (греч. — жгучий), кольцеобразной рекой кипящей крови, в которую погружены насильники против ближнего (А., XII, 46–54). Потом, в виде кровавого ручья, продолжающего называться Флегетоном (А., XIV, 134 и прим.), он пересекает лес самоубийц и пустыню, где падает огненный дождь (А., XIV, 76–90; XV, 1–12). Отсюда шумным водопадом он свергается вглубь (А., XVI, 1–3; 94–105), чтобы в центре земли превратиться в ледяное озеро Коцит (греч. — плач) (А., XIV, 119; XXXI, 123; XXXII, 22–30; XXXIV, 52). Лету (греч. — забвение) Данте помещает в Земном Раю (А., XIV, 136–138), откуда её воды также стекают к центру земли (А., XXXIV, 127–132; Ч., I, 41), унося с собою память о грехах; к ней он добавляет Эвною (Ч., XXVIII, 121–133; XXXIII, 112–114).

83. Старик — Харон, перевозчик душ античной преисподней (Эн., VI, 295–330). В Дантовом Аду он превратился в беса (ст. 109).

92. Челнок полегче должен ты найти.— Харон, зная, что Данте не осуждён на адские муки, считает, что ему подобает место в том легком челне, в котором ангел перевозит души к подножию Чистилища (Ч., II, 13–51).

книги бесплатно

читать романы

«Тихий Дон», Михаил Шолохов
«Два капитана», Вениамин Каверин
«Тошнота», Жан-Поль Сартр (Jean-Paul Sartre)
«Анна Каренина», Лев Толстой
«Лолита», Владимир Набоков
«Чума», Альбер Камю (Albert Camus)
«Обломов», Иван Гончаров
«Американская трагедия», Теодор Драйзер (Theodore Dreiser)
«Евгений Онегин», Александр Пушкин
«Собор Парижской Богоматери», Виктор Гюго (Victor Hugo)
«Игра в классики», Хулио Кортасар (Julio Cortazar)
«Мастер и Маргарита», Михаил Булгаков
«Парфюмер. История одного убийцы», Патрик Зюскинд (Patrick Suskind)

читать комедии

«Горе от ума», Александр Грибоедов
«Недоросль», Денис Фонвизин
«Вишнёвый сад», Антон Чехов

читать трагедии

«Фауст», Иоганн Вольфганг Гёте (Johann Wolfgang Goethe)
«Гроза», Александр Островский

читать поэмы

«Двенадцать», Александр Блок
«Василий Тёркин», Александр Твардовский
«По праву памяти», Александр Твардовский
«Божественная комедия», Данте Алигьери (Dante Alighieri)