Божественная комедия

Данте Алигьери (Dante Alighieri)

Часть 2

Чистилище (Purgatorio)

Песнь XXIX
Земной Рай.— Мистическая процессия.
1 Как бы любовной негою объята,
Окончив речь, она запела так:
«Beati, quorum tecta sunt peccata!»

4 Как нимфы направляли лёгкий шаг,
Совсем одни, сквозь тень лесов, желая:
Та — видеть солнце, та — уйти во мрак,—

7 Она пошла вверх по реке, ступая
Вдоль берега; я — также, к ней плечом
И поступь с мелкой поступью ровняя.

10 Мы, ста шагов не насчитав вдвоём,
Дошли туда, где русло загибало,
И я к востоку повернул лицом.

13 Здесь мы пройти успели столь же мало,
Когда она, всем телом обратясь:
«Мой брат, смотри и слушай!» — мне сказала.

16 И вдруг лесная глубина зажглась
Блистаньем неожиданного света,
Как молнией внезапно озарясь;

19 Но молния, сверкнув, исчезнет где-то,
А этот свет, возникнув, возрастал,
Так что я в мыслях говорил: «Что это?»

22 Каким-то нежным звуком зазвучал
Лучистый воздух; скорбно и сурово
Я дерзновенье Евы осуждал:

25 Земля и твердь блюли господне слово,
А женщина, одна, чуть создана,
Не захотела потерпеть покрова;

28 Пребудь под ним покорною она,
Была бы радость несказанных сеней
И раньше мной, и дольше вкушена.

31 Пока я шёл средь стольких предварений
Всевечной неги, мыслью оробев
И жаждая всё бо́льших упоений,

34 Пред нами воздух под листвой дерев
Стал словно пламень, осияв дубраву,
И сладкий звук переходил в напев.

37 Сонм дев священных, если вам во славу
Я ведал голод, стужу, скудный сон,
Себе награды я прошу по праву.

40 Пусть для меня прольётся Геликон,
И да внушат мне Урания с хором
Стихи о том, чем самый ум смущён.

43 Вдали, за искажающим простором,
Который от меня их отделял,
Семь золотых дерев являлись взорам;

46 Когда ж я к ним настолько близок стал,
Что мнящийся предмет, для чувств обманный,
Отдельных свойств за далью не терял,

49 То дар, уму для различенья данный,
Светильники признал в седмице той,
А пенье голосов признал «Осанной».

52 Светлей пылал верхами чудный строй,
Чем полночью в просторах тверди ясной
Пылает полный месяц над землёй.

55 Я в изумленье бросил взгляд напрасный
Вергилию, и мне ответил он
Таким же взглядом, как и я — безгласный.

58 Мой взор был снова к дивам обращён,
Всё надвигавшимся в строю широком
Медлительнее новобрачных жён.

61 «Ты что ж,— сказала женщина с упрёком,—
Горящий взгляд стремишь к живым огням,
А что за ними — не окинешь оком?»

64 И я увидел: вслед, как вслед вождям,
Чреда людей, вся в белом, выступала,
И белизны такой не ведать нам.

67 Вода налево от меня сверкала
И возвращала мне мой левый бок,
Едва я озирался,— как зерцало.

70 Когда я был настолько недалёк,
Что мы всего лишь речкой разделялись,
Я шаг прервал и лучше видеть мог.

73 А огоньки всё ближе надвигались,
И, словно кистию проведены,
За ними волны, крася воздух, стлались;

76 Все семь полос, отчётливо видны,
Напоминали яркими цветами
Лук солнца или перевязь луны.

79 Длину всех этих стягов я глазами
Не озирал; меж крайними просвет
Измерился бы десятью шагами.

82 Под чудной сенью шло двенадцать чет
Маститых старцев, двигаясь степенно,
И каждого венчал лилейный цвет.

85 Все воспевали песнь: «Благословенна
Ты в дочерях Адама, и светла
Краса твоя и навсегда нетленна!»

88 Когда чреда избранная прошла
И свежую траву освободила,
Которою та сторона цвела,—

91 Как вслед светилам вставшие светила,
Четыре зверя взор мой различил.
Их лбы листва зелёная обвила;

94 У каждого — шесть оперённых крыл;
Крыла — полны очей; я лишь означу,
Что так смотрел бы Аргус, если б жил.

97 Чтоб начертать их облик, я не трачу
Стихов, читатель; непосильно мне
При щедрости исполнить всю задачу.

100 Прочти Езекииля; он вполне
Их описал, от северного края
Идущих в ветре, в туче и в огне.

103 Как на его листах, совсем такая
Наружность их; в одной лишь из статей
Я с Иоанном — крылья исчисляя.

106 Двуколая, меж четырёх зверей
Победная повозка возвышалась,
И впряженный Грифон шёл перед ней.

109 Он крылья так держал, что отделялась
Срединная от трёх и трёх полос,
И ни одна разъятьем не ломалась.

112 К вершинам крыл я тщетно взгляд вознёс;
Он был золототел, где он был птицей,
А в остальном — как смесь лилей и роз.

115 Не то, чтоб Август равной колесницей
Не тешил Рима, или Сципион,—
Сам выезд Солнца был бедней сторицей,

118 Тот выезд Солнца, что упал, спалён,
Когда Земля взмолилася в печали
И Дий творил свой праведный закон.

121 У правой ступицы, кружа, плясали
Три женщины; одна — совсем ала;
Её в огне с трудом бы распознали;

124 Другая словно создана была
Из плоти, даже кости, изумрудной;
И третья — как недавний снег бела.

127 То белая вела их в пляске чудной,
То алая, чья песнь у всех зараз
То лёгкой поступь делала, то трудной.

130 А слева — четверо вели свой пляс,
Одеты в пурпур, повинуясь ладу
Одной из них, имевшей третий глаз.

133 За этим сонмищем предстали взгляду
Два старца, сходных обликом благим
И твёрдым, но несходных по наряду;

136 Так, одного питомцем бы своим
Счёл Гиппократ, природой сотворённый
На благо самым милым ей живым;

139 Обратною заботой поглощённый,
Второй сверкал столь режущим мечом,
Что я глядел чрез реку, устрашённый.

142 Прошли смиренных четверо потом;
И одинокий старец, вслед за ними,
Ступал во сне, с провидящим челом.

145 Все семь от первых ризами своими
Не отличались; но взамен лилей
Венчали розы наравне с другими

148 Багряными цветами снег кудрей;
Далёкий взор клялся бы, что их лица
Огнём пылают кверху от бровей.

151 Когда со мной равнялась колесница,
Раздался гром; и, словно возбранён
Был дальше ход, святая вереница

154 Остановилась позади знамён.


Поэма — Божественная комедия — Алигьери Данте — Часть 2 — Песнь XXIX

Земной Рай.— Мистическая процессия.

Жанр: Проза / Поэма
OCR: aphorisms.su
Книги бесплатно
Аннотации к книге
Краткое содержание


Примечания к поэме

3. «Beati, quorum tecta sunt peccata!» (лат.) — «Блаженны, чьи грехи покрыты!»

27. Не захотела потерпеть покрова — покрова неведения.

28–30. Если бы Ева не нарушила запрета, человечество обитало бы в Земном Раю и Данте от рождения и до смерти вкушал бы то блаженство, которое ему сейчас открылось.

37. Сонм дев священных — музы.

40. Геликон — гора муз, где текут ключи Гиппокрена и Аганиппа, вдохновляющие поэтов.

41. Урания с хором — то есть с остальными музами. Урания (небесная) — муза небесной науки (астрономии). Данте призывает её потому, что его предмет особенно возвышен.

43–154. Вдали, за искажающим простором...— Отсюда до окончания песни следует описание шествия торжествующей церкви, идущей навстречу раскаявшемуся грешнику.

50. Светильники.— Шествие открывается семью светильниками, которые, по Апокалипсису (гл. 4, 5), «суть семь духов божиих».

78. Лук солнца или перевязь луны — цвета радуги (лук Аполлона) или лунного кольца (перевязь Дианы).

82–83. Двенадцать чет маститых старцев — двадцать четыре книги Ветхого завета.

92. Четыре зверя — четыре Евангелия.

96. Аргус — см. прим. Ч., XXXII, 65.

100–105. Прочти Езекииля...— В книге Иезекииля (Библия) и в Апокалипсисе Иоанна описываются фантастические звери, усеянные глазами. В первом случае они четырёхкрылые, а во втором — шестикрылые, как у Данте, что и оговорено в ст. 104–105.

107. Победная повозка — колесница, символизирующая христианскую церковь.

108. Грифон (лев с орлиными крыльями и орлиной головой) — символ богочеловека, Христа.

116. Сципион Африканский, победитель Ганнибала.

117–120. Сам выезд Солнца...— См. прим. А., XVII, 106–108.

121–129. Три женщины у правого колеса — три «богословские» добродетели: алая — Любовь, зелёная — Надежда, белая — Вера.

130–132. Четыре женщины у левого колеса — четыре «основные» («естественные») добродетели (см. прим. Ч., I, 23–27). Из них у Мудрости — три глаза, которыми она озирает прошлое, настоящее и будущее.

133–141. Два старца.— Один олицетворяет «Деяния апостолов», приписываемые апостолу Луке, который по легенде был врачом и потому одет, как питомец Гиппократа (А., IV, 143). Другой — «Послания апостола Павла», атрибутом которого считался меч.

142. Смиренных четверо — «Послания» апостолов Якова, Петра, Иоанна и Иуды.

143–144. Одинокий старец — Апокалипсис.

154. Позади знамён — то есть позади семи светильников.