Божественная комедия

Данте Алигьери (Dante Alighieri)

Часть 2

Чистилище (Purgatorio)

Песнь VI
Второй уступ Предчистилища (окончание).— Сорделло.— Воззвание к Италии.
1 Когда кончается игра в три кости,
То проигравший снова их берёт
И мечет их один, в унылой злости;

4 Другого провожает весь народ;
Кто спереди зайдёт, кто сзади тронет,
Кто сбоку за себя словцо ввернёт.

7 А тот идёт и только ухо клонит;
Подаст кому,— идти уже вольней,
И так он понемногу всех разгонит.

10 Таков был я в густой толпе теней,
Чьё множество казалось превелико,
И, обещая, управлялся с ней.

13 Там аретинец был, чью жизнь так дико
Похитил Гин ди Такко; рядом был
В погоне утонувший; Федерико

16 Новелло, руки протянув, молил;
И с ним пизанец, некогда явивший
В незлобивом Марцукко столько сил;

19 Граф Орсо был средь них; был дух, твердивший,
Что он враждой и завистью убит,
Его безвинно с телом разлучившей,—

22 Пьер де ла Бросс; брабантка пусть спешит,
Пока жива, с молитвами своими,
Не то похуже стадо ей грозит.

25 Когда я, наконец, расстался с ними,
Просившими, чтобы просил другой,
Дабы скорей им сделаться святыми,

28 Я начал так: «Я помню, светоч мой,
Ты отрицал, в стихе, тобою спетом,
Что суд небес смягчается мольбой;

31 А эти люди просят лишь об этом.
Иль их надежда тщетна, или мне
Твои слова не озарились светом?»

34 Он отвечал: «Они ясны вполне,
И этих душ надежда не напрасна,
Когда мы трезво поглядим извне.

37 Вершина правосудия согласна,
Чтоб огнь любви мог уничтожить вмиг
Долг, ими здесь платимый повсечасно.

40 А там, где стих мой у меня возник,
Молитва не служила искупленьем,
И звук её небес бы не достиг.

43 Но не смущайся тягостным сомненьем:
Спроси у той, которая прольёт
Свет между истиной и разуменьем.

46 Ты понял ли, не знаю: речь идёт
О Беатриче. Там, на выси горной,
Она с улыбкой, радостная, ждёт».

49 И я: «Идём же поступью проворной;
Уже и сам я меньше утомлен,
А видишь — склон оделся тенью чёрной».

52 «Сегодня мы пройдём,— ответил он,—
Как можно больше; много — не придётся,
И этим ты напрасно обольщён.

55 Пока взойдёшь, не раз ещё вернётся
Тот, кто сейчас уже горой закрыт,
Так что и луч вокруг тебя не рвётся.

58 Но видишь — там какой-то дух сидит,
Совсем один, взирая к нам безгласно;
Он скажет нам, где краткий путь лежит».

61 Мы шли к нему. Как гордо и бесстрастно
Ты ждал, ломбардский дух, и лишь едва
Водил очами, медленно и властно!

64 Он про себя таил свои слова,
Нас, на него идущих озирая
С осанкой отдыхающего льва.

67 Вождь подошёл к нему узнать, какая
Удобнее дорога к вышине;
Но он, на эту речь не отвечая —

70 Спросил о нашей жизни и стране.
Чуть «Мантуя...» успел сказать Вергилий,
Как дух, в своей замкнутый глубине,

73 Встал, и уста его проговорили:
«О мантуанец, я же твой земляк,
Сорделло!» И они объятья слили.

76 Италия, раба, скорбей очаг,
В великой буре судно без кормила,
Не госпожа народов, а кабак!

79 Здесь доблестной душе довольно было
Лишь звук услышать милой стороны,
Чтобы она сородича почтила;

82 А у тебя не могут без войны
Твои живые, и они грызутся,
Одной стеной и рвом окружены.

85 Тебе, несчастной, стоит оглянуться
На берега твои и города:
Где мирные обители найдутся?

88 К чему тебе подправил повода
Юстиниан, когда седло пустует?
Безуздой, меньше было бы стыда.

91 О вы, кому молиться долженствует,
Так чтобы Кесарь не слезал с седла,
Как вам господне слово указует,—

94 Вы видите, как эта лошадь зла,
Уже не укрощаемая шпорой
С тех пор, как вы взялись за удила?

97 И ты, Альберт немецкий, ты, который
Был должен утвердиться в стременах,
А дал ей одичать,— да грянут скорой

100 И правой карой звёзды в небесах
На кровь твою, как ни на чью доселе,
Чтоб твой преемник ведал вечный страх!

103 Затем что ты и твой отец терпели,
Чтобы пустынней стал имперский сад,
А сами, сидя дома, богатели.

106 Приди, беспечный, кинуть только взгляд:
Мональди, Филиппески, Каппеллетти,
Монтекки,— те в слезах, а те дрожат!

109 Приди, взгляни на знать свою, на эти
Насилия, которые мы зрим,
На Сантафьор во мраке лихолетий!

112 Приди, взгляни, как сетует твой Рим,
Вдова, в слезах зовущая супруга:
«Я Кесарем покинута моим!»

115 Приди, взгляни, как любят все друг друга!
И, если нас тебе не жаль, приди
Хоть устыдиться нашего недуга!

118 И, если смею, о верховный Дий,
За род людской казнённый казнью крестной,
Свой правый взор от нас не отводи!

121 Или, быть может, в глубине чудесной
Твоих судеб ты нам готовишь клад
Великой радости, для нас безвестной?

124 Ведь города Италии кишат
Тиранами, и в образе клеврета
Любой мужик пролезть в Марцеллы рад.

127 Флоренция моя, тебя всё это
Касаться не должно, ты — вдалеке,
В твоём народе каждый — муж совета!

130 У многих правда — в сердце, в тайнике,
Но необдуманно стрельнуть — боятся;
А у твоих она на языке,

133 Иные общим делом тяготятся;
А твой народ, участливый к нему,
Кричит незваный: «Я согласен взяться!»

136 Ликуй же ныне, ибо есть чему:
Ты мирна, ты разумна, ты богата!
А что я прав, то видно по всему.

139 И Спарта, и Афины, где когда-то
Гражданской правды занялась заря,
Перед тобою — малые ребята:

142 Тончайшие уставы мастеря,
Ты в октябре примеришь их, бывало,
И сносишь к середине ноября.

145 За краткий срок ты сколько раз меняла
Законы, деньги, весь уклад и чин
И собственное тело обновляла!

148 Опомнившись хотя б на миг один,
Поймёшь сама, что ты — как та больная,
Которая не спит среди перин,

151 Ворочаясь и отдыха не зная.


Поэма — Божественная комедия — Алигьери Данте — Часть 2 — Песнь VI

Второй уступ Предчистилища (окончание).— Сорделло.— Воззвание к Италии.

Жанр: Проза / Поэма
OCR: aphorisms.su
Книги бесплатно
Аннотации к книге
Краткое содержание


Примечания к поэме

13–14. Аретинец — Бенинкаса, судья, которого убил и обезглавил сьенский рыцарь-разбойник Гин ди Такко.

15. В погоне утонувший — Гуччо Тарлати, аретинец, который утонул, не то преследуя врагов, не то спасаясь бегством.

15–16. Федерико Новелло — из рода графов Гвиди.

17–18. Пизанец — Гано, сын Марцукко Скорниджани, убитый в 1287 г. Отец его, проявив необычную силу духа, простил убийцу.

19. Орсо дельи Альберти, граф Мангона, убитый своим двоюродным братом. Он был сыном Наполеоне, одного из двух братьев, которые убили друг друга и казнятся в Каи́не (А., XXXII, 40–60).

19–24. Пьер де ла Бросс — придворный французского короля Филиппа III Смелого, казнённый по проискам Марии Брабантской, жены короля. Данте советует «брабантке» подумать о покаянии, чтобы не оказаться в Аду.

29. В стихе, тобою спетом — «Властную волю богов преклонить не надейся мольбами» (Эн., VI, 376).

38. Огнь любви — то есть горячая молитва живых.

40. Там, где стих мой у меня возник — то есть в языческом мире.

62. Ломбардский дух — Сорделло, поэт XIII в., писавший на провансальском языке, погибший, по преданию, насильственной смертью, уроженец Мантуи, как и Вергилий.

88–90. Юстиниан — см. прим. Р., VI, 10. Он «подправил повода» коню, обуздал государство законами, но теперь «седло пустует», на престоле нет самодержца.

91–96. О вы, кому молиться долженствует — римский папа и духовенство, присвоившие себе светскую власть, вопреки евангельскому слову: «Отдавайте кесарево кесарю, а божие — богу».

97. Альберт немецкий — Альбрехт I, сын Рудольфа Габсбургского, германский император и «король римлян» с 1298 по 1308 г.

104. Имперский сад — Италия.

111. Сантафьор — графство Сантафьора в Сьенской Маремме, принадлежавшее роду Альдобрандески; Бонифаций VIII отвоевал у него значительную часть владений.

118. Дий (Юпитер) — вместо «Христос».

125. В образе клеврета — то есть изображая из себя приверженца политической партии.

126. Марцелл — политический враг Юлия Цезаря. Здесь в смысле: влиятельный противник императорской власти.