Божественная комедия

Данте Алигьери (Dante Alighieri)

Часть 3

Рай (Paradiso)

Песнь XVI
Пятое небо — Марс (продолжение).
1 О скудная вельможность нашей крови!
Тому, что гордость ты внушаешь нам
Здесь, где упадок истинной любови,

4 Вовек не удивлюсь; затем что там,
Где суетою дух не озабочен,
Я мыслю — в небе, горд был этим сам.

7 Однако плащ твой быстро укорочен;
И если, день за днём, не добавлять,
Он ножницами времени подточен.

10 На «вы», как в Риме стали величать,
Хоть их привычка остается зыбкой,
Повел я речь, заговорив опять;

13 Что Беатриче, в стороне, улыбкой
Отметила, как кашель у другой
Был порождён Джиневриной ошибкой.

16 Я начал так: «Вы — прародитель мой;
Вы мне даёте говорить вам смело;
Вы дали мне стать больше, чем собой.

19 Чрез столько устий радость овладела
Моим умом, что он едва несёт
Её в себе, счастливый до предела.

22 Скажите мне, мой корень и оплот,
Кто были ваши предки и который
В рожденье ваше помечался год;

25 Скажите, велика ль была в те поры
Овчарня Иоаннова, и в ней
Какие семьи привлекали взоры».

28 Как уголь на ветру горит сильней,
Так этот светоч вспыхнул блеском ясным,
Внимая речи ласковой моей;

31 И как для глаз он стал вдвойне прекрасным",
Так он ещё нежней заговорил,
Но не наречьем нашим повсечасным:

34 «С тех пор, как «Ave» ангел возвестил
По день, как матерью, теперь святою,
Я, плод её, подарен свету был,

37 Вот этот пламень, должной чередою,
Пятьсот и пятьдесят и тридцать крат
Зажёгся вновь под Львиною пятою.

40 Дома, где род наш жил спокон, стоят
В том месте, где у вас из лета в лето
В последний округ всадники спешат.

43 О прадедах моих скажу лишь это;
Откуда вышли и как звали их,
Не подобает мне давать ответа.

46 От Марса к Иоанну, счёт таких,
Которые могли служить в дружине,
Был пятой долей нынешних живых.

49 Но кровь, чей цвет от примеси Феггине,
И Кампи, и Чертальдо помутнел,
Была чиста в любом простолюдине.

52 О, лучше бы ваш город их имел
Соседями и приходился рядом
С Галлуццо и Треспьяно ваш предел,

55 Чем чтобы с вами жил пропахший смрадом
Мужик из Агульоне иль иной
Синьезец, взятку стерегущий взглядом!

58 Будь кесарю не мачехой дурной
Народ, забывший всё, — что в мире свято,
А доброй к сыну матерью родной,

61 Из флорентийцев, что живут богато,
Иной бы в Симифонти поспешил,
Где дед его ходил с сумой когда-то.

64 Досель бы графским Монтемурло слыл,
Дом Черки оставался бы в Аконе,
Род Буондельмонти бы на Греве жил.

67 Смешение людей в едином лоне
Бывало городам всего вредней,
Как от излишней пищи плоть в уроне.

70 Ослепший бык повалится скорей
Слепого агнца; режет острой сталью
Единый меч верней, чем пять мечей.

73 Взглянув на Луни и на Урбисалью,
Судьба которых также в свой черёд
И Кьюзи поразит, и Синигалью,

76 Ты, слыша, как иной пресёкся род,
Мудреной в этом не найдешь загадки,
Раз города, и те кончина ждёт.

79 Всё ваше носит смертные зачатки,
Как вы, — хотя они и не видны
В ином, что длится, ибо жизни кратки.

82 Как берега, вращаясь, твердь луны
Скрывает и вскрывает неустанно,
Так судьбы над Флоренцией властны.

85 Поэтому звучать не может странно
О знатных флорентийцах речь моя,
Хоть память их во времени туманна.

88 Филиппи, Уги, Гречи видел я,
Орманни, Кателлини, Альберики —
В их славе у порога забытья.

91 И видел я, как древни и велики
Дель Арка и Саннелла рядом с ним,
Ардинги, Сольданьери и Бостики.

94 Вблизи ворот, которые таким
Нагружены предательством, что дале
Корабль не может плавать невредим,

97 В то время Равиньяни обитали,
Чтоб жизнь потом и графу Гвидо дать,
И тем, что имя Беллинчоне взяли.

100 Умели Делла Пресса управлять;
И уж не раз из Галигаев лучший
Украсил позолотой рукоять.

103 Уже высок был белий столб, могучи
Фифанти, те, кто кадкой устыжён,
Саккетти, Галли, Джуоки и Баруччи.

106 Ствол, давший ветвь Кальфуччи, был силён;
Род Арригуччи был средь привлечённых
К правлению, род Сиции почтён.

109 В каком величье видел я сражённых
Своей гордыней! Как сиял для всех
Блеск золотых шаров непосрамлённых!

112 Такими были праотцы и тех,
Что всякий раз, как церковь опустеет,
В капитуле жиреют всем на смех.

115 Нахальный род, который свирепеет
Вслед беглецу, а чуть ему поднесть
Кулак или кошель, — ягнёнком блеет,

118 Уже тогда всё выше начал лезть;
И огорчался Убертин Донато,
Что с ними вздумал породниться тесть.

121 Уже и Капонсакко на Меркато
Сошёл из Фьезоле; и процвели
И Джуда меж граждан, и Инфангато.

124 Невероятной истине внемли:
Ворота в малый круг во время оно
От Делла Пера имя повели.

127 Кто носит герб великого барона,
Чью честь и память, празднуя Фому,
Народ оберегает от урона,

130 Те рыцарством обязаны ему;
Хоть ищет плотью от народной плоти
Стать тот, кто этот щит замкнул в кайму.

133 Я Импортуни знал и Гвальтеротти;
И не прибавься к ним иной сосед,
То Борго жил бы не в такой заботе.

136 Дом, ставший корнем ваших горьких бед,
Принесший вам погибель, в злобе правой,
И разрушенье бестревожных лет,

139 Со всеми сродными почтён был славой.
О Буондельмонте, ты в недобрый час
Брак с ним отверг, приняв совет лукавый!

142 Тот был бы весел, кто скорбит сейчас,
Низринь тебя в глубь Эмы всемогущий,
Когда ты в город ехал в первый раз.

145 Но ущерблённый камень, мост блюдущий,
Кровавой жертвы от Фьоренцы ждал,
Когда кончался мир её цветущий.

148 При них и им подобных я видал
Фьоренцу жившей столь благоуставно,
Что всякий повод к плачу отпадал;

151 При них народ господствовал так славно
И мудро, что ни разу не была
Лилея опрокинута стремглавно

154 И от вражды не делалась ала«.


Поэма — Божественная комедия — Алигьери Данте — Часть 3 — Песнь XVI

Пятое небо — Марс (продолжение).

Жанр: Проза / Поэма
OCR: aphorisms.su
Книги бесплатно
Аннотации к книге
Краткое содержание


Примечания к поэме

10. На «вы», как в Риме стали величать. — Считалось, что обращение на «вы» впервые возникло в Риме применительно к Цезарю.

14-15. Как кашель у другой... — В романе о Ланчелоте (см. прим. А., V, 128) придворная дама многозначительно кашлянула, присутствуя при нежной беседе королевы Джиневры с Ланчелотом.

26. Овчарня Иоаннова — то есть Флоренция, патроном которой считался Иоанн Креститель.

34-39. С тех пор, как «Ave» ангел возвестил... — Флорентийское летосчисление велось от «воплощения Христова» (25 марта). От этой начальной даты по день рождения Каччагвиды Марс вступал в созвездие Льва 580 раз. Во времена Данте годовое обращение Марса считалось равным 686,94 дня. Следовательно, Каччагвида родился в 1091 г.

41-42. В том месте... — где на ежегодном состязании всадники вступают в последний из шести округов (Porta San Piero). Домами в этой старейшей части города владели исконные флорентийские роды.

46. От Марса к Иоанну — от статуи Марса (А., XIII, 143-150) до баптистерия св. Иоанна, то есть от южного конца города до северного.

49-50. Феггине (Фильине), Камни и Чертольдо — небольшие города неподалеку от Флоренции.

54. Голлуццо и Треспьяно — местечки под самой Флоренцией.

56. Мужик из Агульоне (близ Флоренции) — Бальдо д’Агульоне, юрист, составитель амнистии 1311 г., в которую Данте не был включен (см. также прим. Ч., XII, 105).

57. Синьезец — Фацио деи Морубальдини из Синьи (местечко в окрестностях Флоренции), судья-взяточник.

58-66. Смысл: «Если бы духовенство не оспаривало императорских прав и этим не способствовало распрям, раздирающим Италию, то многие оставались бы жить на прежних местах, и Флоренция не страдала бы от пришельцев».

62. Иной бы в Симифонти поспешил — по-видимому, Липпо Веллути, деятель партии Чёрных.

64. Монтемурло — замок, принадлежавший графам Гвиди.

65. Черки, выходцы из Аконе — см. прим. А., VI, 64-72.

66. Буондельмонти, после разрушения в XII в. флорентийцами их замка Монтебуони на реке Греве, поселились во Флоренции.

73. Луни (А., XX, 47) и Урбисолья — некогда цветущие города, во времена Данте лежавшие в развалинах.

75. Къюзи и Синиголья пришли ко времени Данте в полный упадок.

88-93. Перечисляемые в этих и в дальнейших стихах флорентийские роды ко времени Данте либо пресеклись, либо оскудели.

94-96. Вблизи ворот Сан-Пьеро теперь обитают разбогатевшие Черки (ст. 65), которые в 1280 г. скупили дома и дворцы, некогда принадлежавшие роду Равиньяни (см. прим. 97-99), а затем графам Гвиди, и которые своим предательством приведут к гибели государственный корабль. Когда были провозглашены «Установления правосудия», они примкнули к народной партии, но в 1301 г. малодушно предали город Карлу Валуа (см. прим. Р., XVII, 48).

97-99. Равиньяни. — Беллинчоне Берти деи Равиньяни (Р., XV, 112) выдал свою дочь Гвальдраду (А., XVI, 37) за графа Гвидо Старого, и внуком её был граф Гвидо Гверра (А., XVI, 34-39). Имя Беллинчоне укоренилось в потомстве трёх сестёр Гвальдрады.

102. Золотая рукоять меча была признаком рьщарского звания.

103. Белий столб. — В гербе рода Пильи была в червленом поле отвесная полоса («столб») бельего (беличьего) меха.

104. Те, кто кадкой устыжён — Кьярамонтези, опозоренные своим сородичем, Дуранте Кьярамонтези (см. прим. Ч., XII, 105).

106. Ствол, давший ветвь Кальфуччи — род Доната.

109-110. Сраженных своей гордыней — Уберти.

111. Золотые шары были в гербе Ламберта.

112-114. Такими были праотцы и теперешних Висдомини, и Тозинги, которые, когда пустует епископская кафедра, становятся её блюстителями и живут вольготно.

115. Нахальный род — Адимари. Один из них, Боккаччо Адимари, завладел после изгнания Данте его имуществом и всеми силами противился применению к нему амнистии.

119. Убертин Донато, женатый на одной из дочерей Беллинчоне Берти деи Равиньяни, был недоволен тем, что его тесть выдает другую свою дочь за одного из Адимари.

121-12. Капонсакко. — Капонсакки, знатные фьезоланцы, поселились во Флоренции возле Меркато Веккьо (Старого Рынка).

125-126. Одни из ворот старого города (малый круг), Porta Peruzza, были названы по имени Делла Пера, теперь забытых.

127-132. Кто носит герб великого барона... — Гугон Великий, маркиз Тосканский (умер в 1001 г.), поминаемый в день Фомы, посвятил в рыцари некоторых флорентийцев, которые и приняли его герб с теми или другими отличиями. Герб Делла Белла отличен был золотой каймой. Один из Делла Белла, Джано, возглавил народное движение против магнатов и был вдохновителем «Установлений правосудия» 1293 г.

133-135. Импортуни и Гвальтеротти жили в округе Борго Санти-Апостоли, где было бы спокойнее без новых поселенцев (Буондельмонти).

136-141. Дом, ставший корнем ваших горьких бед — семья Амидеи. В 1215 г. Буондельмонте де’Буондельмонти, нарушив слово, данное девушке из рода Амидеи, женился на другой. Амидеи, их родичи и друзья решили отомстить. Наиболее решительный совет подал Моска деи Ламберта (А., XXVIII, 103-111), и Буондельмонте был убит близ Старого Моста, у статуи Марса (ст. 145). К этому убийству легенда приурочила раскол города на гвельфов и гибеллинов. Первых возглавили Буондельмонти, вторых — Уберти.

143. Эма — приток реки Греве (см. прим. 66).

145. Ущербленный камень, мост блюдущий — то есть обломок статуи Марса у въезда на Старый Мост (см. прим. 136-141; А., XIII, 143-150).

152-153. Ни разу не была лился опрокинута стремглавно. — То есть враг ни разу не опрокидывал знамя Флоренции с геральдической лилией.

154. И от вражды не делалась ала. — Старинным гербом Флоренции была белая лилия в алом поле. Гвельфы заменили её алой лилией в белом поле. Гибеллины пользовались прежним гербом.