Божественная комедия

Данте Алигьери (Dante Alighieri)

Часть 2

Чистилище (Purgatorio)

Песнь XXXI
Земной Рай.— Лета.
1 «Ты, ставший у священного потока,—
Так, речь ко мне направив остриём,
Хоть было уж и лезвие жестоко,

4 Она тотчас же начала потом,—
Скажи, скажи, права ли я! Признаний
Мои улики требуют во всём».

7 Я был так слаб от внутренних терзаний,
Что голос мой, поднявшийся со дна,
Угас, ещё не выйдя из гортани.

10 Пождав: «Ты что же?— молвила она.—
Ответь мне! Память о годах печали
В тебе волной ещё не сметена».

13 Страх и смущенье, горше, чем вначале,
Исторгли из меня такое «да»,
Что лишь глаза его бы распознали.

16 Как самострел ломается, когда
Натянут слишком, и полёт пологий
Его стрелы не причинит вреда,

19 Так я не вынес бремени тревоги,
И ослабевший голос мой затих,
В слезах и вздохах, посреди дороги.

22 Она сказала: «На путях моих,
Руководимый помыслом о благе,
Взыскуемом превыше всех других,

25 Скажи, какие цепи иль овраги
Ты повстречал, что мужеством иссяк
И к одоленью не нашёл отваги?

28 Какие на челе у прочих благ
Увидел чары и слова обета,
Что им навстречу устремил свой шаг?»

31 Я горьким вздохом встретил слово это
И, голос мой усильем подчиня,
С трудом раздвинул губы для ответа.

34 Потом, в слезах: «Обманчиво маня,
Мои шаги влекла тщета земная,
Когда ваш облик скрылся от меня».

37 И мне она: «Таясь иль отрицая,
Ты обмануть не мог бы Судию,
Который судит, все деянья зная.

40 Но если кто признал вину свою
Своим же ртом, то на суде точило
Вращается навстречу лезвию.

43 И всё же, чтоб тебе стыднее было,
Заблудшему, и чтоб тебя опять,
Как прежде, песнь сирен не обольстила,

46 Не сея слёз, внимай мне, чтоб узнать,
Куда мой образ, ставший горстью пыли,
Твои шаги был должен направлять.

49 Природа и искусство не дарили
Тебе вовек прекраснее услад,
Чем облик мой, распавшийся в могиле.

52 Раз ты лишился высшей из отрад
С моею смертью, что же в смертной доле
Ещё могло к себе привлечь твой взгляд?

55 Ты должен был при первом же уколе
Того, что бренно, устремить полёт
Вослед за мной, не бренной, как дотоле.

58 Не надо было брать на крылья гнёт,
Чтоб снова пострадать,— будь то девичка
Иль прочий вздор, который миг живёт.

61 Раз, два страдает молодая птичка;
А оперившихся и зорких птиц
От стрел и сети бережёт привычка».

64 Как малыши, глаза потупив ниц,
Стоят и слушают и, сознавая
Свою вину, не подымают лиц,

67 Так я стоял. «Хоть ты скорбишь, внимая,
Вскинь бороду,— она сказала мне.—
Ты больше скорби вынесешь, взирая».

70 Крушится легче дуб на крутизне
Под ветром, налетевшим с полуночи
Или рождённым в Ярбиной стране,

73 Чем поднял я на зов чело и очи;
И, бороду взамен лица назвав,
Она отраву сделала жесточе.

76 Когда я каждый распрямил сустав,
Глаз различил, что первенцы творенья
Дождём цветов не окропляют трав;

79 И я увидел, полн ещё смятенья,
Что Беатриче взоры навела
На Зверя, слившего два воплощенья.

82 Хоть за рекой и не открыв чела,—
Она себя былую побеждала
Мощнее, чем других, когда жила.

85 Крапива скорби так меня сжигала,
Что, чем сильней я что-либо любил,
Тем ненавистней это мне предстало.

88 Такой укор мне сердце укусил,
Что я упал; что делалось со мною,
То знает та, кем я повержен был.

91 Обретши силы в сердце, над собою
Я увидал сплетавшую венок
И услыхал: «Держись, держись, рукою!»

94 Меня, по горло погрузя в поток,
Она влекла и лёгкими стопами
Поверх воды скользила, как челнок.

97 Когда блаженный берег был над нами,
«Asperges me»,— так нежно раздалось,
Что мне не вспомнить, не сказать словами.

100 Меж тем она, взметнув ладони врозь,
Склонилась надо мной и погрузила
Мне голову, так что глотнуть пришлось.

103 Потом, омытым влагой, поместила
Меж четверых красавиц в хоровод,
И каждая меня рукой укрыла.

106 «Мы нимфы — здесь, мы — звёзды в тьме высот;
Лик Беатриче не был миру явлен,
Когда служить ей мы пришли вперёд.

109 Ты будешь нами перед ней поставлен;
Но вникнешь в свет её отрадных глаз
Среди тех трёх, чей взор острей направлен».

112 Так мне они пропели; и тотчас
Мы перед грудью у Грифона стали,
Имея Беатриче против нас.

115 «Не береги очей,— они сказали.—
Вот изумруды, те, что с давних пор
Оружием любви тебя сражали».

118 Сто сот желаний, жарче, чем костер,
Вонзили взгляд мой в очи Беатриче,
Всё на Грифона устремлявшей взор.

121 Как солнце в зеркале, в таком величье
Двусущный Зверь в их глубине сиял,
То вдруг в одном, то вдруг в другом обличье.

124 Суди, читатель, как мой ум блуждал,
Когда предмет стоял неизменённый,
А в отраженье облик изменял.

127 Пока, ликующий и изумлённый,
Мой дух не мог насытиться едой,
Которой алчет голод утолённый,—

130 Отмеченные высшей красотой,
Три остальные, распевая хором,
Ко мне свой пляс приблизили святой.

133 «Взгляни, о Беатриче, дивным взором
На верного,— звучала песня та,—
Пришедшего по кручам и просторам!

136 Даруй нам милость и твои уста
Разоблачи, чтобы твоя вторая
Ему была открыта красота!»

139 О света вечного краса живая,
Кто так исчах и побледнел без сна
В тени Парнаса, струй его вкушая,

142 Чтоб мысль его и речь была властна
Изобразить, какою ты явилась,
Гармонией небес осенена,

145 Когда в свободном воздухе открылась?


Поэма — Божественная комедия — Алигьери Данте — Часть 2 — Песнь XXXI

Земной Рай.— Лета.

Жанр: Проза / Поэма
OCR: aphorisms.su
Книги бесплатно
Аннотации к книге
Краткое содержание


Примечания к поэме

3. Лезвие — то есть косвенная речь о Данте (Ч., XXX, 103–145).

11. Память о годах печали — то есть о заблуждениях Данте.

12. Волной — то есть водами Леты.

23–24. О благе, взыскуемом превыше всех других — то есть о боге.

41–42. Точило вращается навстречу лезвию, притупляя меч правосудия.

72. В Ярбиной стране — то есть в Африке, где царствовал Ярба (Эн., IV, 196).

77. Первенцы творенья — то есть ангелы.

81. На Зверя, слившего два воплощенья — то есть на Грифона (см. прим. Ч., XXIX, 108).

83. Она себя былую побеждала — то есть превосходила красотой.

92. Сплетавшая венок — то есть Мательда (Ч., XXVIII, 68).

98. «Asperges me» (лат.) — слова псалма: «Окропи меня».

102. Глотнуть пришлось литейской воды, дарующей забвение грехов.

104. Меж четверых красавиц.— См. Ч., XXIX, 130–132 и прим.

106. Мы — звёзды в тьме высот.— См. прим. Ч., I, 23–27.

107–108. Лик Беатриче не был миру явлен.— То есть небесное откровение ещё не было явлено миру, когда четыре основные добродетели были ниспосланы людям, чтобы приготовить их к его восприятию.

111. Среди тех трёх, чей взор острей направлен — то есть среди трёх «богословских» добродетелей.

123. То вдруг в одном, то вдруг в другом обличье.— В глазах Беатриче Грифон отражается то как лев (человек), то как орёл (божество).

137–138. Вторая красота Беатриче — её уста. Первая — её глаза, которые Данте уже увидел (ст. 115–123).