Божественная комедия

Данте Алигьери (Dante Alighieri)

Часть 3

Рай (Paradiso)

Песнь I
Вступление.— Вознесение сквозь сферу огня.— Всемирный огонь любви.
1 Лучи того, кто движет мирозданье,
Всё проницают славой и струят
Где — большее, где — меньшее сиянье.

4 Я в тверди был, где свет их восприят
Всего полней; но вёл бы речь напрасно
О виденном вернувшийся назад;

7 Затем что, близясь к чаемому страстно,
Наш ум к такой нисходит глубине,
Что память вслед за ним идти не властна.

10 Однако то, что о святой стране
Я мог скопить, в душе оберегая,
Предметом песни воспослужит мне.

13 О Аполлон, последний труд свершая,
Да буду я твоих исполнен сил,
Как ты велишь, любимый лавр вверяя.

16 Мне из зубцов Парнаса нужен был
Пока один; но есть обоим дело,
Раз я к концу ристанья приступил.

19 Войди мне в грудь и вей, чтоб песнь звенела,
Как в день, когда ты Марсия извлёк
И выбросил из оболочки тела.

22 О вышний дух, когда б ты мне помог
Так, чтобы тень державы осиянной
Явить в мозгу я впечатлённой мог,

25 Я стал бы в сень листвы, тебе желанной,
Чтоб на меня возложен был венец,
Моим предметом и тобой мне данный.

28 Её настолько редко рвут, отец,
Чтоб кесаря почтить или поэта,
К стыду и по вине людских сердец,

31 Что богу Дельф должно быть в радость это,
Когда к пенейским листьям взор воздет
И чьё-то сердце жаждой их согрето.

34 За искрой пламя ширится вослед:
За мной, быть может, лучшими устами
Взнесут мольбу, чтоб с Кирры был ответ.

37 Встаёт для смертных разными вратами
Лампада мира; но из тех, где слит
Бег четырёх кругов с тремя крестами,

40 По лучшему пути она спешит
И с лучшею звездой, и чище сила
Мирскому воску оттиск свой дарит.

43 Почти из этих врат там утро всплыло,
Здесь вечер пал, и в полушарьи том
Всё стало белым, здесь всё чёрным было,

46 Когда, налево обратясь лицом,
Вонзилась в солнце Беатриче взором;
Так не почиет орлий взгляд на нём.

49 Как луч выходит из луча, в котором
Берёт начало, чтоб отпрянуть ввысь,—
Скиталец в думах о возврате скором,—

52 Так из её движений родились,
Глазами в дух войдя, мои; к светилу
Не по-людски глаза мои взнеслись.

55 Там можно многое, что не под силу
Нам здесь, затем что создан тот приют
Для человека по его мерилу.

58 Я выдержал недолго, но и тут
Успел заметить, что оно искрилось,
Как взятый из огня железный прут.

61 И вдруг сиянье дня усугубилось,
Как если бы второе солнце нам
Велением Могущего явилось.

64 А Беатриче к вечным высотам
Стремила взор; мой взгляд низведши вскоре,
Я устремил глаза к её глазам.

67 Я стал таким, в её теряясь взоре,
Как Главк, когда вкушённая трава
Его к бессмертным приобщила в море.

70 Пречеловеченье вместить в слова
Нельзя; пример мой близок по приметам,
Но самый опыт — милость божества.

73 Был ли я только тем, что в теле этом
Всего новей, Любовь, господь высот,
То знаешь ты, чьим я вознёсся светом.

76 Когда круги, которых вечный ход
Стремишь, желанный, ты, мой дух призвали
Гармонией, чей строй тобой живёт,

79 Я видел — солнцем загорелись дали
Так мощно, что ни ливень, ни поток
Таких озёр вовек не расстилали.

82 Звук был так нов, и свет был так широк,
Что я горел постигнуть их начало;
Столь острый пыл вовек меня не жёг.

85 Та, что во мне, как я в себе, читала,—
Чтоб мне в моем смятении помочь,
Скорей, чем я спросил, уста разъяла

88 И начала: «Ты должен превозмочь
Неверный домысл; то, что непонятно,
Ты понял бы, его отбросив прочь.

91 Не на земле ты, как считал превратно,
Но молния, покинув свой предел,
Не мчится так, как ты к нему обратно».

94 Покров сомненья с дум моих слетел,
Снят сквозь улыбку речью небольшою,
Но тут другой на них отяготел,

97 И я сказал: «Я вновь пришёл к покою
От удивленья; но дивлюсь опять,
Как я всхожу столь лёгкою средою».

100 Она, умея вздохом сострадать,
Ко мне склонила взор неизреченный,
Как на дитя в бреду — взирает мать,

103 И начала: «Всё в мире неизменный
Связует строй; своим обличьем он
Подобье бога придаёт вселенной.

106 Для высших тварей в нем отображён
След вечной Силы, крайней той вершины,
Которой служит сказанный закон.

109 И этот строй объемлет, всеединый,
Все естества, что по своим судьбам —
Вблизи или вдали от их причины.

112 Они плывут к различным берегам
Великим морем бытия, стремимы
Своим позывом, что ведёт их сам.

115 Он пламя мчит к луне, неудержимый;
Он в смертном сердце возбуждает кровь;
Он землю вяжет в ком неразделимый.

118 Лук этот вечно мечет, вновь и вновь,
Не только неразумные творенья,
Но те, в ком есть и разум и любовь.

121 Свет устроительного провиденья
Покоит твердь, объемлющую ту,
Что всех поспешней быстротой вращенья.

124 Туда, в завещанную высоту,
Нас эта сила тетивы помчала,
Лишь радостную ведая мету.

127 И всё ж, как образ отвечает мало
Подчас тому, что мастер ждал найти,
Затем что вещество на отклик вяло,—

130 Так точно тварь от этого пути
Порой отходит, властью обладая,
Хоть дан толчок, стремленье отвести;

133 И как огонь, из тучи упадая,
Стремится вниз, так может первый взлёт
Пригнуть обратно суета земная.

136 Дивись не больше,— это взяв в расчёт,—
Тому, что всходишь, чем стремнине водной,
Когда она с вершины вниз течёт.

139 То было б диво, если бы, свободный
От всех помех, ты оставался там,
Как сникший к почве пламень благородный».

142 И вновь лицо подъяла к небесам.


Поэма — Божественная комедия — Алигьери Данте — Часть 3 — Песнь I

Вступление.— Вознесение сквозь сферу огня.— Всемирный огонь любви.

Жанр: Проза / Поэма
OCR: aphorisms.su
Книги бесплатно
Аннотации к книге
Краткое содержание


Примечания к поэме

4. Я в тверди был — то есть в Эмпирее. Над девятью небесами Птолемеевой системы Данте, согласно с церковным учением, помещает десятое, недвижный Эмпирей (греч.— пламенный), обитель божества.

15. Любимый лавр.— В лавр была превращена нимфа Дафна, убегавшая от влюблённого Аполлона (Метам., I, 452–567).

16–18. Мне из зубцов Парнаса нужен был пока один...— До сих пор поэт нуждался в покровительстве только той из двух вершин Парнаса, на которой обитают музы. Теперь ему требуется содействие второй вершины, Кирры (ст. 36), обители Аполлона.

20. Марсий — сатир, состязавшийся в музыкальном искусстве с Аполлоном, который победил его и содрал с него кожу (Метам., VI, 382–400).

31. Богу Дельф — Аполлону.

32. К пенейским листьям — то есть к лавровым. Дафна, превращённая в лавр (см. прим. 15), была дочерью бога реки Пенея.

37–42. В зависимости от времени года, солнце (лампада мира) восходит в разных точках горизонта (разными вратами). В весеннее равноденствие, восходя в той точке, где пересечение четырёх кругов (горизонта, экватора, зодиака и равноденственного колюра) образует три креста, оно движется в небе по лучшему пути, потому что это — наилучшее время года, и с лучшею звездою, то есть в созвездии Овна (ср. А., I, 37–40), что позволяет ему благотворно влиять на земную жизнь (мирской воск).

43–47. Почти из этих врат (см. прим. 37–42) — потому что весеннее равноденствие уже миновало,— утро всплыло там, то есть в южном полушарии, в то время как здесь, в северном полушарии, пал вечер. Этими словами Данте указывает, в какое благоприятное время года и в какой благоприятной точке горизонта взошло солнце того дня, когда он вступил в Земной Рай.

Далее он говорит о том, что случилось в полдень этого же дня (ср. Ч., XXXIII, 103–105), после того как, испив от струй Эвнои, он возвратился к Беатриче (Ч., XXXIII, 142–145): И в полушарье том, то есть в южном, всё стало белым, то есть всё озарилось светом полдня (в силу чего здесь, в северном полушарии, всё чёрным было), когда Беатриче, обратясь лицом налево (потому что перед этим она стояла лицом к востоку и полуденное солнце было слева от неё), вонзилась в солнце взором; Данте последовал её примеру (ст. 52–54), но, не выдержав блеска, устремил глаза к её глазам (ст. 66) и начал, незаметно для себя, возноситься вместе с нею в небесные сферы (ст. 91).

49–51. Смысл: «Как световой луч дает начало отражённому лучу, напоминающему скитальца, прошедшего полпути и стремящегося вернуться домой...»

57. По его мерилу — то есть применительно к высшей мере его способностей.

68. Главк — рыбак, отведавший чудесной травы и превратившийся в морского бога (Метам., XIII, 898–968).

70–72. Пречеловеченье (Trasumanar) — превращение в нечто большее, чем человек.

71. Пример мой — пример Главка.

73–74. Только тем, что в теле этом всего новей — то есть только душой, которая создаётся позже всего (Ч., XXV, 67–75).

76–77. Круги, которых вечный ход стремишь, желанный, ты — то есть небесные сферы, вращаемые девятым, кристальным небом, или Перводвигателем, который, в свою очередь, вращается с непостижимой быстротой, потому что, как Данте поясняет в «Пире» (II, 3[4]), каждая его частица жаждет соединиться с каждой из частиц объемлющего его неподвижного Эмпирея.

77–78. Мой дух призвали гармонией — то есть привлекли моё внимание гармоническими созвучиями, производимыми, как учил Платон, вращением небес (Ч., XXX, 93).

79–81. Солнцем загорелись дали...— То, что Данте принял за солнечное сияние, было, очевидно, сферой огня (Ч., IX, 30 и прим.).

92–93. Смысл: «Молния, покинув свой предел, то есть сферу огня (см. прим. 133–134), мчится вниз с меньшей быстротой, чем мчишься ты обратно к нему, то есть к твоему пределу, к небу».

116. В смертном сердце животных.

118. Лук этот — то есть этот позыв (ст. 114), этот инстинкт.

133–134. И как огонь, из тучи упадая...— В средние века полагали, что молния, то есть огненный пар, зажатый в водяных парах тучи, расширяясь, прорывает их в наиболее слабой их стороне, а именно в той, которая обращена к земле, и потому устремляется вниз, хотя огню свойственно стремиться ввысь, к сфере огня (ср. ст. 115).