Божественная комедия

Данте Алигьери (Dante Alighieri)

Часть 3

Рай (Paradiso)

Песнь VIII
Третье небо — Венера.— Любвеобильные.— Карл Мателл.
1 В погибшем мире веровать привыкли,
Что излученья буйной страсти льёт
Киприда, движась в третьем эпицикле;

4 И воздавал не только ей почёт
Обетов, жертв и песенного звона
В былом неведенье былой народ,

7 Но чтились вместе с ней, как мать — Диона,
И Купидон — как сын; и басня шла,
Что на руки его брала Дидона.

10 Той, кем я начал, названа была
Звезда, которая взирает страстно
На солнце то вдогонку, то с чела.

13 Как мы туда взлетели, мне неясно;
Но что мы — в ней, уверило меня
Лицо вожатой, став вдвойне прекрасно.

16 Как различимы искры средь огня
Иль голос в голосе, когда в движенье
Придёт второй, а первый ждёт, звеня,

19 Так в этом свете видел я круженье
Других светил, и разный бег их мчал,
Как, верно, разно вечное их зренье.

22 От мёрзлой тучи ветер не слетал
Настолько быстрый, зримый иль незримый,
Чтоб он не показался тих и вял

25 В сравненье с тем, как были к нам стремимы
Святые светы, покидая пляс,
Возникший там, где реют серафимы.

28 Из глуби тех, кто был вблизи от нас,
«Осанна» так звучала, что томился
По этим звукам я с тех пор не раз.

31 Потом один от прочих отделился
И начал так: «Мы все служить тебе
Спешим, чтоб ты о нас возвеселился.

34 В одном кругу, круженье и алчбе
Наш сонм с чредой Начал небесных мчится,
Которым ты сказал, в земной судьбе:

37 „Вы, чьей заботой третья твердь кружится“;
Мы так полны любви, что для тебя
Нам будет сладко и остановиться».

40 Мои глаза доверили себя
Глазам владычицы и, их ответом
Сомнение и робость истребя,

43 Вновь утолились этим щедрым светом,
И я: «Скажи мне, кто вы»,— произнёс,
Замкнув большое чувство в слове этом.

46 Как в мощи и в объёме он возрос
От радости,— чья сила умножала
Былую радость,— слыша мой вопрос!

49 И, став таким, он мне сказал: «Я мало
Жил в дольном мире; будь мой век продлён,
То многих бы грядущих зол не стало.

52 Я от тебя весельем утаён,
В лучах его сиянья незаметный,
Как червячок средь шелковых пелён.

55 Меня любил ты, с нежностью не тщетной:
Будь я в том мире, ты бы увидал
Не только лишь листву любви ответной.

58 Тот левый берег, где свой быстрый вал
Проносит, смешанная с Соргой, Рона,
Господства моего в грядущем ждал;

61 Ждал рог авзонский, где стоят Катона,
Гаэта, Бари, замкнуты в предел
От Верде к Тронто до морского лона.

64 И на челе моём уже блестел
Венец земли, где льётся ток Дуная,
Когда в немецких долах отшумел;

67 Прекрасная Тринакрия,— вдоль края,
Где от Пахина уперся в Пелор
Залив, под Эвром стонущий, мгляная

70 Не от Тифея, а от серных гор,—
Ждала бы государей, мной рождённых
От Карла и Рудольфа, до сих пор,

73 Когда бы произвол, для угнетённых
Мучительный, Палермо не увлёк
Вскричать: „Бей, бей!“ — восстав на беззаконных.

76 И если бы мой брат предвидеть мог,
Он с каталонской жадной нищетою
Расстался бы, чтоб избежать тревог;

79 Ему пора бы, к своему покою,
Иль хоть другим, его гружёный струг
Не загружать поклажею двойною:

82 Раз он, сын щедрого, на щедрость туг,
Ему хоть слуг иметь бы надлежало,
Которые не жадны класть в сундук».

85 «То ликованье, что во мне взыграло
От слов твоих, о господин мой, там,
Где всяких благ скончанье и начало,

88 Ты видишь, верю, как я вижу сам;
Оно мне тем милей; и тем дороже,
Что зримо вникшим в божество глазам.

91 Ты дал мне радость, дай мне ясность тоже;
Я тем смущён, услышав отзыв твой,
Что сладкое зерно столь горьким всхоже».

94 Так я; и он: «Вняв истине одной,
К тому, чем вызвано твое сомненье,
Ты станешь грудью, как стоишь спиной.

97 Тот, кто приводит в счастье и вращенье
Мир, где ты всходишь, в недрах этих тел
Преображает в силу провиденье.

100 Не только бытие предусмотрел
Для всех природ всесовершенный Разум,
Но вместе с ним и лучший их удел.

103 И этот лук, стреляя раз за разом,
Бьёт точно, как предвидено стрельцом,
И как бы направляем метким глазом.

106 Будь иначе, твердь на пути твоём
Такие действия произвела бы,
Что был бы вместо творчества — разгром;

109 А это означало бы, что слабы
Умы, вращающие сонм светил,
И тот, чья мудрость их питать должна бы.

112 Ты хочешь, чтоб я ближе разъяснил?»
И я: «Не надо. Мыслить безрассудно,
Чтоб нужный труд природу утомил».

115 И он опять: «Скажи, мир жил бы скудно,
Не будь согражданином человек?»
«Да,— молвил я,— что доказать нетрудно».

118 «А им он был бы, если б не прибег
Для разных дел к многоразличью званий?
Нет, если правду ваш мудрец изрек».

121 И, в выводах дойдя до этой грани,
Он заключил: «Отсюда — испокон
Различны корни ваших содеяний:

124 В одном родится Ксеркс, в другом — Солон,
В ином — Мельхиседек, в ином — родитель
Того, кто пал, на крыльях вознесён.

127 Круговорот природы, впечатлитель
Мирского воска, свой блюдёт устав,
Но он не поглядит, где чья обитель.

130 Вот почему ещё в зерне Исав
Несходен с Яковом, отец Квирина
Так низок, что у Марса больше прав.

133 Рождённая природа заедино
С рождающими шла бы их путём,
Когда б не сила божьего почина.

136 Теперь ты к истине стоишь лицом.
Но чтоб ты знал, как мне с тобой отрадно,
Хочу, чтоб вывод был тебе плащом.

139 Природа, если к ней судьба нещадна,
Всегда, как и любой другой посев
На чуждой почве, смотрит неприглядно;

142 И если б мир, основы обозрев,
Внедрённые природой, шёл за нею,
Он стал бы лучше, в людях преуспев.

145 Вы тащите к церковному елею
Такого, кто родился меч нести,
А царство отдаёте казнодею;

148 И так ваш след сбивается с пути».


Поэма — Божественная комедия — Алигьери Данте — Часть 3 — Песнь VIII

Третье небо — Венера.— Любвеобильные.— Карл Мателл.

Жанр: Проза / Поэма
OCR: aphorisms.su
Книги бесплатно
Аннотации к книге
Краткое содержание


Примечания к поэме

1. В погибшем мире — то есть в языческом.

3. Киприда — Венера. В третьем эпицикле.— Согласно учению Птолемея, планеты обращаются вокруг Земли не просто по круговой орбите, а вращаясь по некоему малому кругу, эпициклу, центр которого совершает круговое движение вокруг Земли, чем и объясняется их петлеобразный путь. Венера, как третья по удалённости от Земли планета, вращается в третьем эпицикле.

9. Что на руки его брала Дидона.— Чтобы внушить Дидоне (А., V, 61–62) любовь к Энею, Купидон принял вид его маленького сына Аскания и сел к ней на колени (Эн., I, 657–722).

12. То вдогонку, то с чела — сияя в небе то после захода солнца как вечерняя звезда, то перед его восходом как утренняя.

19–21. Так в этом свете...— В глубине светящейся планеты Данте видит круженье других светил. Это — души любвеобильных. Они движутся с разной скоростью, и поэт высказывает предположение, что она зависит от степени вечного их зренья, то есть доступного им созерцания бога.

27. Где реют серафимы — то есть в Эмпирее.

35. Начала — ангельский чин, управляющий третьей сферой (небом Венеры).

37. «Вы, чьей заботой третья твердь кружится» — начальный стих первой канцоны Дантова «Пира».

49–50. Я мало жил...— Это Карл Мартелл (1271–1295), старший сын Карла II Анжуйского. В 1294 г. он посетил Флоренцию, и Данте завязал с ним знакомство.

58–60. Тот левый берег — то есть Прованс, принадлежавший анжуйскому дому.

61–63. Рог авзонский — юг Авзонии (Италии), то есть Неаполитанское королевство. Реки Верде и Тронто образуют его северную границу.

65. Венец земли, где льётся ток Дуная.— Карл Мартелл был коронован как венгерский король, но не царствовал.

67–70. Тринакрия (греч.— трёхвершинная) — Сицилия. От мыса Пахина (Пассаро) до мыса Пелора (Фаро), вдоль берега, открытого Эвру (восточному ветру), она — мгляная, не потому, что из Этны дышит Тифей (А., XXXI, 124), а потому, что недра Этны изобилуют серой.

71–75. Сицилия ждала бы для себя государей в лице потомков Карла Мартелла (отцом которого был Карл II, а тестем — император Рудольф I), если бы произвол Карла I и его французов не вызвал в Палермо восстания (1282 г.), лишившего анжуйский дом власти над островом (см. прим. Ч., VII, 112–114).

76–78. И если бы мой брат предвидеть мог...— Если бы младший брат Карла Мартелла, Роберт (царствовавший в Неаполе, после смерти Карла II, с 1309 по 1343 г.), был предусмотрительнее, он не окружал бы себя нищими и жадными каталонцами, которые с его приходом к власти начнут притеснять население.

93. Что сладкое зерно столь горьким всхоже — то есть что от щедрого отца (Карла II) мог родиться жадный сын (Роберт).

103. Этот лук — то есть влияние светил («сила», упомянутая в ст. 99).

120. Ваш мудрец — Аристотель, доказывавший необходимость разделения труда для общественного благоустроения.

123. Корни ваших содеяний — то есть: «Ваши склонности и способности».

124–126. Ксеркс (персидский царь V в. до н. э.) — тип воителя. Солон (афинский законодатель VI в. до н. э.) — тип государственного деятеля. Мельхиседек (библейский священнослужитель) — тип церковника. Родитель того — мифический Дедал (см. прим. А., XVII, 109–111), тип учёного-изобретателя и художника.

127–129. Смысл: «Вращение светил, влияющее на человеческую природу, исполняет своё предназначение, не считаясь с происхождением человека».

130–131. Ещё в зерне — то есть ещё во чреве матери — библейский Исав был не похож на своего брата-близнеца Якова.

131–132. Квирин — то есть Ромул, первый римский царь. Он был сын безвестного отца, но молва считала его сыном Марса.

133–135. Смысл: «Потомки были бы во всём похожи на предков, если бы не вмешательство небесного промысла».

138. Хочу, чтоб вывод был тебе плащом — «завершая приобретённое тобою знание, как плащ завершает одежду».

146. Кто родился меч нести.— Намёк на второго сына Карла II, >Людовика, для которого отец избрал церковную карьеру.

147. Казнодею — то есть проповеднику. Намёк на третьего сына Карла II, Роберта (см. прим. 76–78), любившего писать проповеди.